Наивный джугут, видимо, рассчитывал и рассчитывает на то, что лично он называет законом и правилами. Но ему, упрямцу, невдомёк, что закон и правила — это всего лишь сила. И одиночке глупо пытаться уповать на неё.

Впрочем, кажется, стражники это ему сейчас и объяснят.

Присутствующие сами не замечают, как с нетерпением начинают ждать развития событий.

— Ты о чём? — хмурит брови, не понимая, десятник в ответ Иосифу.

Иосиф добросовестно переводит с дари его вопрос степнякам .

— У этого торгового места, за время вашего отсутствия, изменился состав владельцев, — поясняет стражнику через переводчика здоровенный кочевник, чуть похожий на азара. — Теперь с городскими властями будет общаться эта очаровательная ханум. — Он со странной улыбкой кивает на очень молодую степнячку, явно принадлежащую к числу степной знати.

— На каком основании? — по инерции и ради приличия спрашивает стражник, который определённо должен препроводить несговорчивого торговца для разбирательств, лишив его лавку торговли на ближайшие пару дней.

Иосиф переводит и этот вопрос, после чего степнячка вспыхивает, вскакивает со своего места и подходит вплотную к десятнику:

— На том основании, что я так решила! Ты хочешь, чтоб я перед тобой держала какой-то ответ, чёрная кость⁈

Старик бесстрастно переводит беседу в обе стороны.

— С кем имею честь, уважаемая ханум? — чуть сбавляет обороты стражник. Видимо, что-то такое всё же чувствующий.

Но дело портит один из стоящих рядом со стражниками ткачей. Который, не дожидаясь ответа степнячки, громко говорит на весь базар:

— Да не важно, кто вы! Здесь главные — мы!

Ему тут же наступают на ногу и отодвигают назад его же спутники и один из охранников, но Иосиф добросовестно переводит на туркан и эту реплику.

— Вы тоже так думаете, уважаемый? — обращается на пашто к полудесятнику азара, поднимаясь из-за стола вслед за молодой спутницей. — Законы Великого Султана решили не соблюдать только эти двое ткачей? Или и стража тоже? Или, может быть, вся провинция?

Пашто, в отличие от туркана, понимают почти все присутствующие, включая десятника. Который, растерявшись, не поспевает разумом за собеседниками и не знает, что ответить.

— Этого торговца мы должны забрать с собой, — после паузы тычет пальцем в Иосифа полудесятник.

Его руку тут же перехватывает в воздухе лысый азара:

— Не нужно тыкать пальцами в чужих людей, уважаемый. Особенно если э

то наши люди.

В этот момент, молодая степнячка, которой Иосиф переводит всё без исключений, извлекает длинный кинжал и подходит к десятнику вообще вплотную, на расстояние волоса: