— Тебе не сложно идти пешком? — бесхитростно спрашивает Алтынай.

Которая сама в итоге переловила десяток коней пуштунов, каким-то образом сгуртовала их (даже без бича!), затем расседлала своего коня, хлопнула его по крупу и, видимо, отправила таким образом к своим самоходом.

Помнится, нормальная лошадь в таких случаях всегда должна сама путь домой находить? В смысле, к стойбищу, где её обиходят и защитят. Расспрашивать подробно не стал, чтоб не выдавать своего полного незнания местных степных реалий. Хотя, конечно, кота в мешке долго не утаишь…

Затем Алтынай перебросила своё седло на одну из трофейных лошадей (а трофейное седло с той, соответственно, навьючила на очередную трофейную лошадь), помогла мне привязать малика в положении «вис через коня».

Потом, посмеиваясь надо мной, оседлала самого большого жеребца и запрыгнула в седло, даже не глядя на него.

Чтоб затем, недоумённо глядя на меня, спросить:

— А ты что, тут остаёшься?

— Гхм, сестра, давай рысью пойдём, — деликатно предлагаю своё решение, поскольку в своих способностях кавалериста совсем не уверен.

После пяти минут препирательств, Алтынай таки уговаривает меня хотя бы попробовать сесть на коня. Чтоб не идти пешком.

Я добросовестно несколько раз пытаюсь сесть верхом на самого большого коня из затрофеенных. В том числе, чтоб отвлечь её от тяжёлых мыслей о недавних событиях.

А потом мы с ней минут пять смеёмся.

Только она смеётся на лошади, а я на земле. Потирая ушибленную ногу. Хорошо, что как целитель знаю, как с этим справиться быстро.

В итоге мы с ней договариваемся, что она едет верхом и держит темп рысью, а я бегу рядом и сбоку, держась за её седло.

— Точно справишься? — с сомнением спрашивает она напоследок перед тем, как тронуть пятками своего коня.

— Более чем, — бормочу. — В крайнем случае, скажу тебе. Будешь меня учить сидеть на лошади.

— Это конь, не лошадь, — с досадой качает головой она. — И нет, не буду учить. Вернее, буду, но не тут и не сейчас. Тебе нужна лошадь поспокойнее. И постарше, тут таких нет.

Ничего себе. Оказывается, она ещё и возраст этих животных на глаз видит.

* * *

Летнее (кочевое) становище.

Несколько человек собираются у крайней юрты, приветствуя странную кавалькаду: рысящую верхом свою; странного высокого лысого мужчину, бегущего рядом и держащегося за её седло; какого-то пашто, зачем-то связанного и перекинутого через седло, и ещё восьмерых лошадей, мерно трюхающих следом.

Среди встречающих странную процессию выделяется ростом мужчина лет пятидесяти, ещё крепкий, но с длинной седой бородой.