— Там наши люди ведут наблюдение с самого первого дня, — пожимает плечами дочь хана. — Видимо, тот десяток пашто до сих пор ждёт команды малика, не зная его судьбы.

— А откуда ты так хорошо знаешь обычаи пашто, вплоть до отношений между разными хель? Жил с нашими? — Ахтар пристально смотрит на степняка, явно пытаясь уловить эмоции того. — Жил рядом либо среди пашто? Воевал с нами? Воевал против нас?

После каждого вопроса, Ахтар впивается взглядом в глаза собеседника с новой силой.

Пуштуны-Каррани знают, что старик может чувствовать ложь.

— Не в этой жизни, — спокойно выдерживает взгляд старика степняк, явно не желая развивать саму тему. — Скажу лишь так: между мной и вами под этим небом нет ни капли крови.

Какое-то время сидящие за отдельным столом пашто и брат с сестрой туркан воздают должное зажаренному на вертеле барашку, фаршированному овощами, черносливом, курагой, фисташками, чесноком и луком: закладываемые в нутро барана виды начинки не перемешиваются, кладутся с просветом друг между другом. Потом нутро барашка зашивается. После жарки, зашитое вспарывается, и каждый может выбрать в добавление к мясу тот вид начинки, который ему больше всего нравится.

— Очень вкусно, — по очереди отмечают все без исключения пашто. — У нас так не готовят…

— У нас есть две бабушки, они вообще хотели конину подать, — смеётся здоровяк. — Я еле отговорил.

— Мы не едим коней, — степенно кивает Ахтар. — Спасибо.

— Ну, сама-то конина не харам, — замечает здоровяк. — Видимо, дело всё же в привычке и традиции…

— У нас конина считается праздничным деликатесом, — кивает его сестра.

— Уважаемые туркан, а что бы вы сказали, если бы Ллойя Джирга пашто предложила вам участие, на правах полноправного рода? — после барашка, за очередной переменой чая, спрашивает Ахтар.

Он делает знак одному из своих спутников, и тот, останавливая здоровяка-туркан, переводит дочери хана слова Ахтара самостоятельно. Добавляя от себя:

— Говорите на туркане. Сейчас буду переводить я.

— Ллойя Джирга же — только для тех, кто живёт по Пашто-Валлай, разве нет? — удивляется брат дочери хана. — И для тех, кто говорит только на пашто, или сейчас не так? Мы же совсем другой народ, других традиций. Давая согласие войти в вашу Джиргу, очень многими обычаям туркан Орде придётся поступиться. Зачем это Орде?

— Присоединяюсь к вопросам брата, — кивает дочь хана. — Спасибо за предложение, но прошу ответить на эти вопросы.

— Наши старики говорят, что после прошедшего голодного года может быть ещё один или два таких. — отвечает Ахтар. — До нас доходили слухи, что вы собирались выращивать какие-то овощи, в количествах, достаточных для пропитания. Но у вас нет ни инструментов, ни подходящих земель, ни свободных мужчин. Но, говорят, вы знаете, как это делать? — Пуштуны вопросительно смотрят на туркан. — Мы могли бы дать вам доступ на поливаемые и орошаемые земли, не пригодные для выращивания чая или риса. Но для овощей вполне годящиеся. Также, мы могли бы снабдить это начинание инструментами, пусть и не сразу. И людей для обработки земли мы могли бы дать. Возможно, объединившись, двум народам было бы легче пережить следующие несколько лет?