— Если ты так заговорил, значит, есть и другие варианты. Я права?

— У меня нет готового ответа. Но есть мысли.

— Расскажи.

— Есть мнение, что в оседлых обществах (в отличие от кочевых) одновременно и источником, и результатом власти может бытьвозможность распределения . — Выжидаю паузу, пока до Алтынай не доходит полный смысл сказанного. — Только в нашем с тобой случае нужно сделать так, чтобы нам с тобой было, что распределять. Между твоими людьми.

— Интересно. Но пока всё равно не поняла, — честно признаётся она. — Ты явно что-то задумал. Ты недоговариваешь. Я не могу догадаться, что ты задумал, поскольку ты сказал только часть целого.

— Именно. —Удивляюсь второй раз за минуту; в этот раз тому, как она быстро ухватила суть понятия информация . — Но тебе и не нужно ничего понимать: не хочу тебя заранее обнадёживать. Я сегодня буду у реки, вернусь где-то через полдня.

— Хочешь, схожу с тобой? — вопросительно поднимает бровь. — Только я верхом, пешком так далеко не пойду…

— Лично мне ты не помешаешь, — немного удивляюсь её предложению. — Но я думал, у тебя есть чем заняться здесь? Не хотел тебя отвлекать.

— Заниматься особо нечем. Дочь хана принимает гостя. Все хозяйственные заботы распределены между другими женщинами. У нас тоже есть аналог вашего дежурства, о котором ты упоминал, когда рассказывал об армии. А у меня лично есть кое-какие привилегии.

— Раз топаем вместе, то слушай дальше. Есть ещё один момент. —Решаю в полной мере поддаться порыву и плыть по течению. Продолжая говорить, что думаю; и не взвешивать, что говорю. — Представь, что ты нашла нужные способы; как минимум,твоё стойбище посадило свеклу и собрало тысячу мерных мешков на этот год. И так же на следующий. И через год так же.

— А как это всё сохранить?

— Научу позже… Давай считать, что хранением вообще занимаются два человека, и их работа как раз и заключается в том, что запас в тысячу мерных мешков сохраняется круглый год… Давай назовём это неснижаемым остатком. На случай падежа скота и голода…

— Пока понятно.

— Вот теперь скажи. Что будет после этого?

— Мы не будем голодать, — полувопросительно отвечает Алтынай.

— Точно. — Киваю. — А соседи?

— А соседи будут, — начинает хмуриться она. — Мы, конечно, поделимся, но отдать всё не сможем.

— Продолжай, ты на правильном пути в своих размышлениях.

— Соседи начнут злиться и завидовать, — уверенно продолжает после двух минут молчания. — Вернее, вначале завидовать, а потом злиться. Потому что работать, как мы, в других стойбищах точно никто не станет. А когда твой сосед добивается большего, чем ты, благодаря труду, люди почему-то чаще обижаются на этого кого-то. Не на себя. Считая, что это с ними Всевышний поступил несправедливо.