В-третьих, почти любая одежда без пятна смотрелась бы куда лучше, чем мой испорченный наряд.

— Подождете, пока примерю? — бросила я через плечо, снимая с рейла сразу несколько вещей.

В руке уже оказалась какая-то блузка, вторая похожая и еще одна чуть более плотная и теплая — на всякий случай.

Я развернулась и направилась к примерочным, даже не проверяя, идет ли он за мной.

Если что — догонит.

Если нет — значит, это будет очень короткая история про внезапное предложение руки и сердца, которое закончилось где-то между кассой и примерочной.

Я зашла в кабинку, задернула шторку и только тогда позволила себе выдохнуть.

— Ну ты, конечно, — пробормотала я, стягивая испорченную блузку. — Могла бы просто домой пойти.

Но мысль звучала неубедительно даже для меня самой.

Я посмотрела на новые вещи в руках и невольно улыбнулась:

— Зато будет что рассказать.

И, если уж быть предельно откровенной (хотя куда уж откровеннее, чем раздеваться буквально из-за первого встречного?), перспектива случайно встретить Женю где-то поблизости и между делом обронить что-нибудь вроде «да, я сейчас вообще-то немного занята, мы тут с женихом по магазинам решили пройтись» выглядела неожиданно приятно.

Я быстро надела первую блузку, посмотрела на себя в зеркало, поправила волосы и задержалась на секунду, оценивая результат. Неплохо. Даже хорошо.

Я отдернула шторку и сделала шаг наружу. Он стоял там же, у рейлов, ровно на том же месте, где я его оставила, даже не приблизившись к зоне примерочных.

Я на секунду остановилась, разглядывая его уже внимательнее.

— Вы вообще умеете двигаться? — спросила я, чуть прищурившись. — Или вас здесь поставили, и вы решили, что это навсегда?

Он посмотрел на меня, но не сделал и шага в мою сторону.

И вот в этот момент меня вдруг накрыла простая, но очень неприятная мысль: он ведь не шутил. Вообще. Ни разу. Что уж, он даже до их пор не разговаривал толком — ни в бизнес-центре, не по дороге к магазину. А, значит, предложение было серьезным? Он что, просто сумасшедший? На приколиста ведь не похож…

Я не стала дожидаться его реакции.

Если человек после вполне конкретного вопроса продолжает стоять, как будто его только что поставили на паузу, значит, либо он сейчас обрабатывает информацию в каком-то своем внутреннем процессоре, либо просто не собирается ничего говорить и делать. В обоих случаях ждать было бессмысленно, а у меня, вообще-то, впереди еще была запланирована презентация, а прямо сейчас оставалась проблема испорченной блузки и ощущение, что этот день и так уже сделал все возможное, чтобы стать запоминающимся.