— Ладно, — пробормотала я, разворачиваясь обратно к примерочным. — Будем считать, что вы сейчас думаете.

Я задернула шторку, скинула блузку и потянулась за следующей — чуть более строгой, но в целом тоже довольно симпатичной. Во всяком случае в ней хотя бы можно выглядеть действительно собранным человеком, а не жертвой неудачного кофейного эксперимента.

— Вообще, — начала я уже громче, потому что молчание со стороны моего вынужденного спутника начало ощущаться чем-то раздражающим, — с женихом, конечно, хотелось бы общаться чуть больше…

Я хмыкнула, пытаясь попасть рукой в рукав и одновременно не упустить вторую часть блузки, чтобы второй рукав не пришлось искать отдельно.

— Ну, знаете, сначала там хотя бы стандартный набор — комплименты, обсуждение нарядов, вот это все… Не обязательно все сразу…

Шторка дернулась так резко, что я даже не сразу поняла, что произошло.

Понимание пришло на секунду позже, тогда-то я и смогла среагировать.

Я резко вдохнула, дернулась и машинально прижала к груди ткань, потому что одеться я, конечно, не успела. Вообще. Совсем. И в этот момент мозг, как назло, выдал единственную мысль: «Серьезно? Вот так?» Даже возмутиться с достаточным чувством я не смогла.

— Вы что?!.

Он стоял прямо передо мной, ни капли не смущенный и не растерянный. Даже не делающий вид, вроде «ой, извините, я случайно».

Просто стоял и смотрел и выглядел таким не от мира сего… Потому что это не был тот взгляд, к которому я, к сожалению, уже привыкла за свою жизнь — быстрый, оценивающий, иногда наглый, иногда липкий. Нет. В его взгляде не было ни спешки, ни желания «урвать момент».

Он смотрел так, как будто впервые изучал женское тело. Будто я не человек, а какой-то сложный механизм, в котором нужно разобраться.

Я невольно отступила на полшага, сильнее прижимая ткань к груди, а он, кажется, даже не заметил этого движения — его взгляд уже скользил ниже, задерживался, возвращался обратно, оценивая что-то свое.

И только когда я резко развернулась к мужчине боком, чтобы хоть как-то прикрыться, я поймала его отражение в зеркале.

И вот тогда стало совсем не по себе. Потому что теперь он смотрел даже не на меня, а буквально вцепился взглядом в спину и позвоночник. Так, как если бы ему казалось важным не то, как это выглядит, а как это устроено, например, сколько у меня всего сколько позвонков.

— Так, все, — я резко шагнула к нему, уже не пытаясь сохранить ни спокойствие, ни вежливость. — На выход.

Я буквально вытолкнула его за пределы примерочной и с силой задернула шторку, оставшись внутри с колотящимся сердцем и очень странным ощущением, что меня только что не разглядели во всех подробностях и даже не раздели глазами, а разобрали на части.