Впрочем, с подтверждением личности проблем не возникло. Подобные схемы были давно отработаны нашим родом для посещения внешних миров. Документы создавались быстро, человеческие биографии — еще быстрее. Демоны слишком давно наблюдали за людьми и посещали их в разных мирах, чтобы не научиться существовать среди них незаметно.

Теперь же я находился в отеле, впервые за все пока еще недолгое, но уже крайне утомительное время пребывания в этом мире оставшись в относительной тишине.

Номер был большим, достаточно просторным для одного человека, но совершенно безвкусным. И дело было даже не в стиле убранства, а в том, что этого убранства не было вовсе. Люди этого мира вообще любили пустоту — огромные помещения, стеклянные стены, высокие потолки, искусственный свет, редкие декоративные предметы, не имеющие никакой практической пользы и такие же бессмысленные, как и людские строения. Все вокруг выглядело дорогим, но при этом удивительно обезличенным, словно пространство создавали не для жизни, а для демонстрации статуса. И учитывая, что эта мысль приходила в голову мне уже во второй раз и в совершенно другой обстановке (до этого рабочий кабинет Глеба вызвал ровно такие же эмоции), складывалось ощущение, что у местных людей все так.

Панорамные окна занимали почти всю стену, открывая вид на ночной город. Но даже сейчас он продолжал раздражать меня своей чрезмерностью.

Оказалось, что свет здесь не угасал никогда. Он отражался от стеклянных башен, дробился в бесконечных окнах, растекался по улицам, смешивался со светящимися картинами, фарами машин и бесконечным человеческим движением — то тут, то там мелькали небольшие искры их электронных устройств или маленькие огоньки сигарет. Этот мир совсем не умел останавливаться полностью. Даже глубокой ночью внизу продолжали двигаться люди, куда-то спешили автомобили, мигали вывески, а воздух оставался перегруженным и тяжелым для свободного дыхания.

Я стоял у окна, продолжая лично изучать этот мир и ощущая неприятную тяжесть в собственном теле.

Человеческая усталость воспринималась почти унизительно.

Мышцы казались слишком плотными, совсем не гибкими и к тому же замедленными, мысли — вязкими, как болотная почва, а энергия внутри расходовалась с такой дикой скоростью, словно сам факт моего существования в этом мире уже требовал постоянных ее затрат. Без сна и еды я все равно мог обходиться значительно дольше обычного человека, но само ощущение слабости раздражало настолько сильно, что полностью игнорировать его не получалось.

Именно поэтому сразу после возвращения в номер я заказал еду. Много еды. И не совершил ошибку, потому что местная человеческая кухня неожиданно оказалась куда интереснее, чем я предполагал изначально.