Полина тоже не умела скрывать свои реакции полностью, и, вероятно, именно поэтому наблюдать за ней оказалось настолько интересно.

Сон все никак не приходил, хотя я надеялся, что именно он дополнит восстановительный эффект пищи и вернет мне ощущение полного контроля над жизнью.

Я уже лег, закинув одну руку за голову, и смотрел в темный потолок гостиничного номера, где даже ночью сохранялось слабое отражение городских огней. Свет снаружи проникал сквозь неплотно задернутые шторы и расползался по комнате бледными полосами, не позволяя пространству окончательно погрузиться в темноту. Люди этого мира, кажется, вообще боялись настоящей темноты. Они бесконечно освещали улицы, здания, собственные жилища, пытаясь доказать самим себе, что способны контролировать даже наступление ночи.

Но раздражал меня сейчас вовсе не свет, я даже не выключил освещение у кровати, и теплый свет ламп смешивался с холодными лучами ночного света с улицы…

Мысли постоянно возвращались к Полине, а это было неразумно.

Я слишком давно существовал в покое и условном одиночестве, чтобы позволять себе подобную навязчивость. Обычно человеческие женщины становились понятны достаточно быстро: желания, страхи, слабости, способы получить от них нужную реакцию — все это легко просчитывалось заранее. Люди вообще были довольно прозрачными существами, особенно в сравнении с демонами, привыкшими скрывать истинные намерения даже от собственных союзников.

Но Полина почему-то не спешила сложиться в цельную картину. К тому же она начинала занимать уж слишком много места в моем сознании, а это становилось похоже на потерю контроля с моей стороны.

Но я помнил ее раздражение в примерочной, но одновременно вспоминал, как быстро оно исчезло, уступив место смущению и неловкости. Помнил, как она смотрела на меня после разговора с руководителем — она выглядела странно растерянно, почти недоверчиво, словно сама не понимала, можно ли позволить себе радоваться происходящему, но надеялась на эту возможность.

В нашем мире подобное считалось слабостью. Демоны предпочитали опираться на силу, возможности, расчет или статус. Надежда же была слишком ненадежной опорой, но Полина цеплялась за нее так естественно, словно иначе вообще не умела жить.

Я раздраженно прикрыл глаза.

Сам факт того, что человеческая женщина занимала мои мысли настолько долго, уже казался неприятным. Связь между избранниками действительно существовала, начиная образовываться с момента появления обоих в одном мире, отрицать это было бессмысленно, но обычно она ощущалась иначе — скорее как фоновое притяжение, физическое, плотское, чем как постоянное возвращение к одним и тем же воспоминаниям, которое тем более началось так скоро после знакомства.