Из торгового центра я ушел только ближе к вечеру.

Не то чтобы устал, ведь после восстановления человеческие прогулки в целом требовали от меня минимальных усилий, но в какой-то момент начал ловить на себе слишком много заинтересованных взглядов. Особенно после того, как одна девушка возле магазина косметики попыталась незаметно сфотографировать меня, а потом еще несколько минут спорила с подругой о том, настоящие ли у меня ресницы. Моя маскировка не была маскировкой в полном смысле слова, скорее я пытался адаптироваться и привлекать минимум внимания, но все-таки это срабатывало не всегда. Предполагаю, что обычные люди тоже сталкивались с подобным.

Кстати, до сих пор не понимаю, почему человеческих женщин в любых мирах так волнуют ресницы. Впрочем, это был далеко не самый странный их интерес.

На улице уже начинало темнеть. Город постепенно менял ритм, становясь еще шумнее, ярче и эмоциональнее. Днем люди двигались быстро и сосредоточенно, все вокруг подчинялось их рабочему расписанию даже в выходной, но вечером напряжение отпускало, превращая улицы в бесконечный поток разговоров, музыки, смеха и огней.

Я шел без конкретной цели, позволяя человеческому миру вести меня дальше и дальше, и в итоге оказался возле некого развлекательного клуба.

Музыка, что играла внутри, чувствовалась (именно чувствовалась, хотя и слышалась тоже) еще снаружи — тяжелые ритмичные вибрации буквально проходили сквозь стены и отдавались в воздухе. Очередь на входе выглядела внушительно, но двигалась быстро, а охранник лишь скользнул по мне коротким взглядом и сразу пропустил внутрь.

Любопытно, поскольку, получается, человеческая внешность дополнительно могла выполнять функции пропуска.

Внутри оказалось шумно, слишком шумно. Такую громкость у нас представляли, когда описывали какой-нибудь древний ведьмовской шабаш, хотя, уверен, что и там было тише.

Музыка вибрировала так, что двигался пол, свет постоянно мигал, пространство переполнялось запахами духов, тепла человеческих тел и энергии, которую люди почему-то называли отдыхом.

Я остановился чуть в стороне, наблюдая.

Танцы, как социальное явление, всегда казались мне интересными. В большинстве миров разумные существа так или иначе приходили к музыке и ритму, но именно люди умудрялись превращать это одновременно и в способ самовыражения, и в брачный ритуал, и в коллективную терапию. Причем частенько все это соединялось вместе в течение одного вечера.

На танцполе кто-то двигался действительно красиво, растворяясь в музыке почти инстинктивно, а кто-то явно просто пытался выглядеть достаточно расслабленно, чтобы не казаться одиноким. Это тоже оказалось удивительно человеческой характеристикой.