Максимилиан ушел примерно минут через десять, но выглядел вполне уверенным в том, что еще вернется сюда.

Я проводила его до двери, все еще ощущая внутри странную смесь тепла, смущения и легкой эмоциональной дезориентации. Макс на прощание коснулся губами моей щеки, но сделал это так спокойно спокойно и почти мягко, явно не желая давить на меня. Хотя от этого короткого прикосновения по коже снова пробежали мурашки. Это уже становилось какой-то биологической проблемой — ведь я почти не могла контролировать свое тело.

— Напиши мне, когда доберешься, — сказала я раньше, чем успела подумать.

Максимилиан, кажется, снова стал выглядеть слишком довольным:

— Хорошо.

Потом дверь закрылась, и моя родная уютная квартира сразу стала ощущаться непривычно пустой.

Я еще несколько секунд постояла в прихожей, прислонившись плечом к стене и пытаясь понять, что вообще происходит с моей жизнью. В спальне все еще оставался его запах, на кухне стояла чашка, из которой он вчера пил чай, а в голове снова и снова прокручивались обрывки прошлой ночи — его голос, прикосновения, то, как спокойно и уверенно он смотрел на меня, будто заранее знал, что между нами все равно рано или поздно случится именно это.

Очень самоуверенный мужчина. Очень.

Я медленно вернулась в спальню и буквально рухнула лицом в подушку, собираясь хотя бы несколько минут просто полежать и не думать вообще ни о чем. Телефон зазвонил почти сразу. конечно же.

Вселенная явно решила: эмоциональной перегрузки на сегодня недостаточно.

Я нехотя потянулась к тумбочке и посмотрела на экран.

Елена Михайловна. Мама Жени…

Я несколько секунд всерьез размышляла о том, чтобы просто не брать трубку. Но потом все-таки ответила, уже заранее чувствуя, как внутри медленно начинает закипать скопившееся раздражение и усталость.

— Да, здравствуйте.

— Полиночка, доброе утро! — голос жениной мамы звучал подчеркнуто тепло и заботливо. Но я то знала, что дальше пойдем напоминание о чувстве виды или упреки в том, что я это самое чувство не испытываю и испытывать не хочу. — Не разбудила?

— Нет, все нормально.

— Женя вчера приезжал к тебе, — и ведь это даже не был вопрос.

Я перевернулась на спину и уставилась в потолок:

— Приезжал.

— Он очень расстроен, Полина. Вы ведь столько были вместе… Такая хорошая пара.

Я промолчала, потому что прекрасно знала этот тон — мягкий и абсолютно удушающий. Елена Михайловна вообще обладала удивительным талантом говорить неприятные вещи так доброжелательно, что формально придраться было не к чему. Даже давление в ее исполнении выглядело как забота.