Уже ближе к вечеру я сидела на подоконнике с чаем, смотрела на улицу и понимала, что список вопросов подходит к концу. Вот только не потому что вопросы закончились, а потому что дальше уже требовался не текст, а полноценный разговор.

Полина: «Последний вопрос на эту неделю. Ты боишься чего-нибудь?»

Ответ пришел не сразу. Я почти решила, что он не ответит, и этот вопрос из тех, на которые у него нет готового ответа в демонической системе ценностей, но потом телефон завибрировал.

Максимилиан: «Да».

Просто скромное неинформативное «да», без продолжения мысли.

Полина: «Чего?»

Максимилиан: «Что ты примешь решение до того, как я успею объяснить все правильно».

Я медленно выдохнула.

За окном по улице шел человек с маленькой рыжей собакой, которая прыгала в лужи с очевидным удовольствием и тянула поводок во все стороны. Человек терпеливо шел следом, иногда едва поспевая за энергией своего питомца.

Полина: «Я еще не приняла никакого решения».

Максимилиан: «Знаю».

И наконец-то я решилась на то самое сообщение…

Полина: «Ты можешь приехать завтра вечером?»

Максимилиан: «Да. Во сколько?»

Полина: «После семи. Я буду дома».

Максимилиан: «Хорошо».

Я убрал телефон и вернулся к тому, что делал до этого — изучал материалы по правовым аспектам функционирования стартапов в юрисдикции этого мира, потому что проект Полины входил в следующую фазу и некоторые вопросы требовали уточнения. Но сосредоточиться получалось значительно хуже, чем обычно.

Максимилиан

Она открыла дверь в семь пятнадцать — я приехал с небольшим запасом относительно названного времени, что было не слишком типично для меня, но, возможно, более комфортно для Полины.

— Привет, — сказала она, будто мы и не расставались на несколько дней из-за новости о существовании других миров и существ.

— Привет, — также легко (насколько это вообще было возможно) отозвался я.

Она посторонилась, пропуская меня. На ней была домашняя одежда — мягкий серый свитер и джинсы, небрежно убранные волосы, в квартире пахло чем-то теплым, выпечкой или чаем, и само пространство ощущалось по-другому, чем в прошлый раз. Как будто воздух в нем немного изменил плотность.

Я разулся и прошел в гостиную. На столе стояли две кружки и тарелка с чем-то, что Полина называла «печеньем к чаю» и что я успел попробовать достаточное количество раз, чтобы влюбиться в это разнообразие вкусов, скрывающееся под одним названием.

— Садись, — сказала она, устраиваясь на диване с ногами, что было ее обычной позой для серьезных разговоров — это я уже тоже знал.

Я сел в кресло напротив.

Несколько секунд мы молчали. Это не было неловким молчанием, скорее молчанием двух людей, которые оба знают, что разговор важный, и не торопятся начинать его раньше, чем нужно.