Похоже, великий князь впервые столкнулся с чем-то подобным, поскольку сильно растерялся от такого демарша. Он откинулся в кресле, ошарашенно на меня посмотрел, перевёл растерянный взгляд на сжавшегося за моей спиной полковника, медленно поднялся и с явным недоумением в голосе произнёс:

— Князь, вы в своём уме? Что вы себе позволяете?

— Я в своём! — отрезал. — А вот вы, видимо, нет! Кто вам дал право разговаривать со мной в подобном тоне? Или вы немедленно извинитесь, или я…

Сделал коротенькую, буквально секундную паузу, давая его высочеству шанс всё исправить. Но, нет, он этой секундой не воспользовался. Ну и ладно. Шагнул вперёд и швырнул на стол перчатки:

— … требую сатисфакции!

Охнул за спиной Александр Матвеевич, ухватил меня за локоть, потянул назад. Но меня сейчас и трактором с места не сдвинешь, поэтому и у Кованько ничего не получилось. Пальцы полковника бессильно соскользнули с сукна мундира, он отшатнулся, заторопился, захлебнулся словами:

— Простите его, Ваше высочество, поручик не в себе, вы же видите…

Александр Михайлович ошарашенно переводил взгляд с меня на перчатки, потом на полковника и снова на меня. Словно не верил глазам и вновь опускал глаза на стол, не веря увиденному. Но перчатки никуда не пропадали и, в конце концов, до его высочества стало что-то доходить. Он судорожно сглотнул, на горле дёрнулся вверх-вниз кадык, и князь сиплым голосом повторил:

— Вы в своём уме?

— Перчатки поднимите, — надавил голосом, бешенство в горле так и клокочет.

Великий князь протянул руку и отдёрнул её от лежащих на столе перчаток, словно обжёгся, поднял на меня глаза и… Отступил.

— Князь, вы неправильно меня поняли, — опомнился он и заговорил тем мягким голосом, которым разговаривают с душевнобольными. — Я ни в коей мере не хотел вас оскорбить. Дело в том, вы как офицер поймёте мои чувства, что мы на Памире к сегодняшнему дню уже потеряли несколько ваших выпускников. Причём потеряли вместе с самолётами. А ведь мы ещё не вели там никаких боевых действий. Подобные неоправданные потери кого угодно выведут из себя, даже меня. Ещё раз прошу понять, дело совершенно не в вас, вы для меня сейчас кем-то вроде громоотвода сработали, а в непонятном для меня факте гибели в горах нескольких выпускников, блестящих и перспективных офицеров. Именно по этой причине я и вызвал… Г-м, пригласил вас к себе, чтобы с вашей помощью попробовать разобраться во всех этих катастрофах. Что это, недоработка вашей Школы или вина самих лётчиков? Надеюсь, вы меня понимаете?

Кивнул, отвечать ничего не стал. Не настроен я пока отвечать. И идти навстречу тоже пока не готов, извинений-то его высочество не принёс. А всё выше сказанное всего лишь отговорки, пытается моё внимание таким образом переключить, заранее виноватым делает, оправдываться вынуждает. Не выйдет. Так и сказал: