— Объясните, — удивился Александр Михайлович. — Вы же их обучили, дипломы выдали, звания повысили. И что получается? Они летать не умеют? Так, по-вашему? Тогда чему вы их учили?

— Учили летать на равнине, взлетать и садиться, — принялся объяснять. — А высокогорье требует особых навыков, условия там более сложные, непростые. Длина разбега другая, скорости тоже отличаются от обычных в более высокую сторону…

— Это почему же? — внимательно слушает меня великий князь.

И Кованько на ус мотает. Пусть мотает, ему потом всё это придётся курсантам объяснять.

— Почему? — задумался. Нужно же простыми словами всё объяснить. — Высокогорье же, воздух разреженный.

Не уловил проблеска понимания в глазах князя и пояснил ещё проще:

— Плотность низкая, у крыла подъёмная сила меньше. Значит, чтобы добиться обычных результатов, как на равнине, нужно скорость увеличивать. Значит, растёт и расход топлива. Плюс разбег на взлёте и пробег на посадке тоже становится длиннее.

Ещё проще объяснить вряд ли сумею. По крайней мере, без подготовки.

— А почему вы курсантов этому не обучали? — внимательно смотрит на меня Александр Михайлович.

— Обучали, — возражаю. — Но это теория. Без практики она пуста. Что мы и увидели, когда до дела дошло. Больше катастроф не случается?

— Нет, — задумывается великий князь.

— Вот, — вздыхаю с явным облегчением в голосе. И поясняю взглянувшему на меня князю. — Лётчики набрались реального опыта, и дело пошло на лад. Есть и ещё одна загвоздка. Ориентирование в горах тоже сильно отличается от ориентирования на равнине. Возможно, кто-то заблудится и не долетит до аэродрома вылета, будет вынужден совершить аварийную посадку. В горах такая посадка редко заканчивается благополучно. И сразу, предупреждая ваш вопрос, отвечу, что и этому мы учили, но, опять же, без практики никуда.

— Так что же теперь, кровью платить за знания? — нахмурился великий князь.

— И кровью тоже, — вздохнул. — Опыт не просто так зарабатывается. Учиться нужно на чужих, а не на своих ошибках. Этому мы тоже учим наших слушателей.

— Хорошо, я вас понял, — Александр Михайлович перебирает на столе бумаги, потом, видимо, находит нужную и поднимает на меня глаза. — Это вы посоветовали господам Ефимову и Уточкину открыть в Одессе и Севастополе школы, подобные вашей?

— Да, я, — и не думаю отрицать.

— Зачем?

— Больше школ, больше выпускников, — пожимаю плечами. — Ведь самолётостроение не стоит на месте. Сколько уже выпускается самолётов на Путиловском заводе? А если такой завод будет не один? Уверен, что очень скоро появятся другие аппараты, многомоторные, с большей грузоподъёмностью и дальностью полёта. Более того, если самолёты поставить на поплавки, то можно использовать их с воды. Это значительно увеличивает возможности авиации и её боевого применения.