— Лучше будет, если вы поскорее завод свой московский наладите, — взглядом великого князя можно было отверстия в кирпичной стене пробивать. — И начнёте выпускать новые самолёты.

— Это не мой завод, — сказал, как оно есть по документам.

— Николай Дмитриевич, а то никто не знает, кто там на самом деле заправлять будет, — покачал головой его высочество. — Или вы просто так в Москву летали?

И это уже знает!

— По бумагам он мне не принадлежит, — упрямо сжал губы. — Так что отобрать уже не получится!

— Да никто у вас ничего отбирать не собирается, — досадливо поморщился Александр Михайлович.

— Это вы кому-нибудь другому расскажите, — не поверил ему и упёрся я.

— Те статейки в газетах ваша работа? — неожиданно перевёл разговор совсем на другую тему великий князь.

— Нет! — отрезал.

— А ведь за подобную хулу на его величество можно под суд пойти, — попытался запугать меня князь.

— За какую хулу? — якобы удивился. — Какой суд?

— Значит, статейки те не ваша работа, — констатировал Александр Михайлович. И неожиданно для меня спросил. — У вас с её высочеством великой княгиней Ольгой что?

— Что? — растерялся. — С какой такой Ольгой? При чём тут это?

— С такой, — почему-то развеселился Александр Михайлович. — Только отказываться не надо, вас обоих в Гатчине весь двор видел.

Задумался и добавил:

— И не только двор.

— А-а, — протянул. — Вспомнил. Так я это, и не отказываюсь. Просто помог её высочеству на ноги подняться.

Поймал встречный удивлённый и недоумевающий взгляд князя, стушевался, сообразил, как это прозвучало и торопливо добавил:

— Поскользнулась она, упала. А я как раз рядом находился. Ну не проходить же мимо? Вот и помог. Потом её высочество сама попросила её до трибун проводить.

— И вы? — князь внимательно меня слушал. — Проводили?

— Проводил, — кивнул.

— И всё?

— А что ещё? — сделал самое наипростецкое выражение лица. — Не понимаю, к чему все эти расспросы.

Оглянулся на полковника, а тот вид делает, что его вообще в кабинете нет. Александр Михайлович проследил за направлением моего взгляда, скривился. Кованько вообще сжался.

— Любопытство, князь, любопытство, — улыбнулся холодной улыбкой его высочество и переложил карандаш с одного угла стола на другой. — И забота. Сестра, знаете ли. Пусть и не родная, но кровь-то обязывает. Вы бы тоже на моём месте себя так же вели.

«Ага, знаю я эту кровь», — подумал. — 'Мария Фёдоровна её зовут. Понятно теперь, откуда ветер дует. Вызов этот непонятно с чего, наверняка в уши великому князю надула. Вон ему тоже не по себе от расспросов своих. Нервничает, пусть внешне и не показывает вида. А карандашик с места на место перекладывает без причины. А разговор о Школе и выучке пилотов? Вроде бы как и по делу, но видно, что не всерьёз. Для галочки. А на самом деле одно только интересует, и все эти вопросы лишь одну цель преследовали — выяснить, что у меня с Ольгой.