— Кто? — Николай Александрович переспрашивает. Соображает и переводит взгляд на ошалевшую девицу. Улыбается. Похоже, моё предложение ему нравится. Тогда закрепляем успех:

— Так она, девица ваша, — указываю на несчастную. — На земле горничные имеются, а в самолёте будет…

— Самолётничная? — вклинивается с догадками Второв.

Ух, ты! Шутит или на самом деле так думает? Теперь уже я сомневаюсь. Но линию свою гну. Но на девчонку поглядываю, как бы слезу не пустила, истерику не закатила. Впрочем, народ здесь крепкий, ко всему привычный, и мои слова, похоже, сильного неприятия в девице не вызывают. Как бы и вправду не пришлось её с собой брать. А господа полицейские-то как взволновались, прислушиваются, про охрану самолёта забыли, поближе к нам подошли, чтобы ни одного словечка мимо ушей не пропустить. Как бы проблем не нажить. Что-то я зашутился, нужно как-то в обратную отрабатывать:

— Стюардесса будет, — впервые запускаю в оборот новое слово. — Наймём, платить за работу станем.

Вижу, заинтересовалась девчонка. Испуг в глазах медленно, но верно сменяется расчётом и интересом. Головой крутит, смотрит то на меня, то на Второва. Похоже, ему больше, чем мне доверяет и хорошо заметно, что удивляется. Как это так? Такой молодой я и так запросто со старшим мужчиной разговариваю. Он же и одет богато, и усы у него ого-го какие. Не то что я, молодой и…

Ну, да, из трактира же он её выдернул. Ещё и за обед заплатил, за содержимое лукошка. Богатый господин, не иначе. Наверняка и кошелёк пухлый засветил, когда рассчитывался, и цепочку с часами золотую. А я так, кто-то вроде извозчика.

— А что, я и не против, — неожиданно соглашается с моим предложением Второв.

Кто-то из полицейских крякает, а Николай Александрович увлечённо вещает. — В походе без девки никуда. Она и постирать может, и приготовить.

Окидывает её оценивающим взглядом и добавляет:

— И вообще пригодиться может.

Девчонка вспикивает, крутит головой, переводит взгляд со Второва на меня, с меня на полицейских и неожиданно тонким голоском пищит:

— Пожалейте, дяденьки! Нешто можно простому человеку подобно птице в небе кувыркаться? — оглядывается на самолёт, встаёт с самым что ни на есть деловым видом, отряхивает сарафан, останавливает взгляд на открытой двери, какое-то мгновение молчит и вдруг выдаёт. — Да меня мамка не отпустит!

— Ну-у, — тяну. Не ожидал такого ответа. Это что, она как бы и согласна с нами уйти? Только лишь мамка препятствием является? Ну и времена, ну и нравы.

А сам ещё разок девицу осматриваю. А ведь красивая девка, кровь с молоком, всё при ней. Годков маловато, как на мой взгляд, но сейчас это норма. Рано они во взрослую жизнь входят, очень рано.