Насторожился, какие-то знакомые звуки гомон толпы перебили. Прислушался, задрал подбородок, покрутил головой, навёлся на источник звука. В стороне увидел среди редких по эту пору облаков огромную стаю перелётных птиц. Гуси. Густо на север идут. Летели бы над нами, полнеба бы серой тучей точно закрыли…

* * *

Взлетели по темноте. Для выдерживания направления на разбеге запалил далеко впереди небольшую охапку сена. Да не сам запалил, я в этот момент в кабине сидел, к взлёту готовился. Пришлось озадачить за вознаграждение малое вчерашних мальчишек. Под такое дело их даже из дома выпустили в эту пору.

Они и разложили под моим чутким руководством кострище шагах в пятидесяти от самолёта. Одно. Больше не нужно, для выдерживания направления и этого хватит. Да и сено чужое, не своё, брать без спроса и разорять какого-то хозяина нет желания. Копна у него не резиновая, до первой травы домашнюю скотину чем кормить будет? То-то.

Ну и постарался так сделать, чтобы тлеющие искры после моего взлёта дальше на сено не улетели. Потоком воздуха от винта на максимальном режиме не то, что костёр, саму копну запросто сдует.

Немного попрыгали по полю, оторвались от земли метрах в десяти от костра и резко пошли в набор высоты. Воздух холодный, плотный, мотор тянет ого-го как, самолёт словно на дрожжах пухнет, ввысь лезет, прямо в черноту ночи, только успевай его придерживать да за углом атаки и скоростью приглядывать. Чтобы первый не рос, а вторая не падала.

Ну и вдвойне хорошо, что авиагоризонт имеется, да приборная доска слегка подсвечивается, а то в такой темноте можно запросто пространственную ориентировку потерять.

В кабине холодно, заслонку подачи горячего воздуха из моторного отсека пока не открывал, не хочу расслабляться. А так морозец бодрит, голова лучше работает. Всё-таки ещё ночь, можно сказать, и спать хочется сильно.

А ещё в кабине царит тот своеобразный запах, который присущ любой новой технике — смешались в один непередаваемый аромат запахи свежей древесины, масла и бензина, железа и кожи, краски и лака. И неба…

После взлёта больше всего опасался наткнуться на какую-нибудь перелётную стаю. Всю ночь эти проклятые гуси гоготали в небе над нами, тревожили и не давали спать, потому что во всех цветах и красках ясно представлял себе последствия подобного столкновения с крупной дичью. Но нам повезло, мы удачно взлетели, набрали высоту и взяли курс на Екатеринбург.

— Николай Александрович! — наклонился к пассажиру и окликнул его. Спит, зараза. Счастливый. Ну и зачем ему в кресле мучиться, если есть возможность на лежаке поваляться? — Идите на лежак, не стесняйтесь!