— Прошу прощения, никак не мог к вам вырваться, дела просто завалили, — чистый и благоухающий одеколоном компаньон с удивлением и проблесками зарождающегося сочувствия осмотрел мою помятую фигуру и заросшую колючей щетиной хмурую физиономию. — Как вы тут?

— Неплохо, — и не соврал ни разу. Как-то за эти два с лишним дня уже попривык к любопытным зрителям и даже почти перестал обращать внимание на это постоянное столпотворение зевак у самолёта. В общем, на самом деле всё хорошо — самолёт цел, я здоров и почти сыт, хотя сухомятка насыщению никак не способствует. Если бы ещё хоть немного поспать можно было. — Николай Александрович, как ваши дела? Удалось их решить? Вы же совсем приехали?

— Дела… — протянул Второв. И повторил. — Дела… Идут не совсем хорошо. Прииски не удалось сохранить и их у меня всё-таки отобрали.

— Это вы называете не совсем хорошо? — удивился, и тут же рявкнул на очередного горожанина, решившего воспользоваться моим якобы невниманием и посмевшего распустить свои любопытные ручонки. — Куда руками лезешь! Осади назад!

Ишь, почти каждый из любопытствующих так и норовит собственноручно дотянуться до аппарата и обязательно потрогать. Приличная публика более сдержанна, предпочитает глазами смотреть, да с лёгким отстранённым видом вопросы задавать. И ведь приходится отвечать, никуда не денешься. Ещё и приглашение в дворянское собрание получил, но постарался так же вежливо отказаться. Пообещал в следующий раз обязательно принять, вот сразу же и как только.

Что ещё хорошо, вся эта так называемая чистая публика приезжала довольно-таки поздно, в основном, далеко во второй половине дня. За редким, правда, исключением были и ранние посетители, но именно что за редким. От колясок и возков вечерами вокруг самолёта было не протолкнуться.

Держались они чуть в стороне, но зато выступали этаким своеобразным барьером, за который простая чёрная публика опасалась заходить и для меня наступали короткие мгновения мнимой передышки. Общаться всё равно приходилось.

Снег перемесили в первый же день, и теперь вокруг самолёта образовался большой круг грязной слякотной земли. Меня просто-напросто дрожь пробирала, когда дамочки местного высшего света подолы своих роскошных платьев в этой грязи пачкали…

— Да вы же не даёте мне договорить, — улыбнулся Второв. — Отобрали, но не просто так. За мои прииски я получил хорошую компенсацию. Можно даже сказать, что у меня их выкупили таким странным образом.

— Понятно, — обрадовался за компаньона. Всё-таки он у меня во всех моих делах единственный спонсор, от его благополучия напрямую зависит и моё собственное.