— Когда вы обнаружили тело?
— Через полчаса после прибытия, когда начал обходить вагоны.
— Неужели не заметили, что вышли не все пассажиры?
Проводник громко вздыхает:
— Да разве за всеми усмотришь! Баронесса из четвертого купе устроила целый переполох, потому что носильщик уронил клетку с ее скворцом.
Анна едва трогает Медникова за рукав, привлекая к себе внимание. Она не хочет его сбивать, однако ей тоже нужно кое-что узнать.
— Да, Анна Владимировна? — спокойно спрашивает он, не проявляя никакого раздражения.
— Когда вы проверяли купе, а именно умывальник? — уточняет она у проводника.
— Вчера вечером, перед тем как принять новых пассажиров.
— Откручивали вентили на кране?
— Непременно. Мы должны лично удостовериться, что вода поступает без перебоев.
— Во втором купе всë было в исправности?
— Именно так.
Анна хмурится: вряд ли убийца прокрался в купе ночью, не мог он всë провернуть при спящей пассажирке. Это же как крепко надо дрыхнуть, если у тебя над ухом предохранительный клапан ломают.
— Жертва покидала вагон? — наконец сообразила она. Всë-таки сыщицкое мышление ей пока трудно дается. — Да, точно! Я ведь помню, обычно пассажиры выходят на станции в Твери, чтобы поужинать в буфете при вокзале.
— Да, поезд заправляется там углем и водой, состав стоит сорок пять минут. И пассажир из второго купе изволил выйти наружу вместе с остальными.
— Как долго его не было?
— Вернулся одним из последних.
— Спасибо, — тихо благодарит Анна и кивает Медникову, отступая. — Не буду вас больше отвлекать.
* * *
Тело уносят из купе, и Феофан с жандармами Клочкова приступают к обыску. Анна в это не суется, ее задача — осторожно отсоединить умывальник, чтобы подготовить его к отправке в мастерскую. На помощь ей выделили несколько человек из обслуживания поезда, и теперь они безостановочно вздыхают из-за порчи имущества.
— Да ведь он всë равно испорчен кислотой, — сердится она.
— Глядишь бы, и оттерли…
Пройдет всего несколько дней — и в это купе войдут другие люди, понимает она. Ужасающее по своей жестокости убийство — всего лишь досадная заминка в отлаженной работе железной дороги.
— Анна Владимировна, взгляните-ка, — зовет Феофан.
На столике лежат билет из Москвы, револьвер, узкий стилет и пузырек с каким-то порошком.
— Могу поспорить, что это яд.
— Это все вещи убитой? — удивляется Анна. — Ни портмоне, ни документов, ни смены белья?
— Ничего. Наша барышня приехала в Петербург убивать.
— Или она защищалась.
— Защищаться с помощью яда? — сомневается Феофан. — В любом случае пусть индюк решает.
— Пусть, — соглашается Анна. — Я возвращаюсь в мастерскую, мне надо провести экспертизу «Гигиеи».