— Васенька, это правда обязательно? — теперь Анна пугается, что Архаров увидит ее слабые нервы и не пустит к Филимоновой. — Я завтра сама обо всем доложу.
Ей бы только немного времени, чтобы взять себя в руки!
— Анна Владимировна, — назидательно вздыхает филер. Она понимает, что Захарьевского переулка не избежать, и сдается. Она выросла в свете, притворство — вторая кожа. Справится как-нибудь.
Глава 40
— А я ничего не сделала, — насупленно объявляет Анна, когда Архаров открывает дверь. Он еще не успел переодеться, наверное только зашел, вон шинель еще в руках держит.
Она отмечает, что он принимает ее слова без видимых сомнений, даже не переглядывается с Василием.
— Проходите, Надежда как раз накрывает на стол.
Анна торопливо проскальзывает внутрь, однако замирает у двери, не желая задерживаться.
— Я всë быстро расскажу, — тараторит она, — чего Василия на улице морозить, ему еще до дома за мной следить.
Архаров лишь едва поднимает бровь, удивляясь то ли неожиданной заботе о топтуне, то ли ее нежеланию пройти дальше прихожей. Однако вслух он ничего не произносит, позволяя Анне высказаться.
— Борис Борисович Лыков подкараулил меня на улице и потребовал, чтобы я убедила вас перевести его на более престижное место, иначе он снова отправит меня на каторгу, — выпаливает она без заминки. — Я не придумала ничего иного, кроме как попросить защиты у Василия. Всё.
— Понятно, — без особого интереса отзывается он. — Вы уверены, что не хотите остаться на ужин?
Ну конечно, она уверена. Никаких больше совместных обедов или ужинов. Однако страх всë еще носится по ее венам, вызывая внутреннюю дрожь во всем теле. И этот страх сильнее намерений держаться от Архарова подальше. Анна медлит, соображая, как бы его уговорить ей помочь.
— Я понимаю, что вам нет дела до того, кто и чем мне угрожает, — быстро облизав пересохшие губы, говорит она. — Но посмотрите на это с другой стороны. Григорий Сергеевич давеча убеждал меня, что вы карьерой своей рискнули, когда попросили Зарубина взять меня на службу. И что же получится, если меня обвинят в воровстве или мздоимстве? Тень на весь отдел.
Архаров, как раз вешающий шинель на вешалку, недоуменно оглядывается.
— Какое еще мздоимство? — он выглядит отстраненным и рассеянным. — Вы до сих пор о Лыкове? Да забудьте о нем.
— Конечно, — Анна разворачивается к двери. — Простите. До свидания. И как только Борис Борисович подумал, что я смогу вас хоть в чем-нибудь убедить. А вы говорили, что он умный человек.
— Борис Борисович совершенно правильно подумал.
Она вглядывается в мутный и узкий прямоугольник стекла на рассохшейся двери. Архаров стоит за ее спиной — кажется, слишком близко. Его лицо искажается и преломляется, его словно заметает снегом — на улице началась метель.