Анна молчит, не реагируя на тон, разглядывает аппарат. Просто тебе тут, курва, не будет — вот что на самом деле говорит ей Голубев. Можно подумать, она еще помнит, что такое «просто».
Глава 04
У антиквара Саши Баскова была привычка тихо напевать, когда он склонялся над прилавком. Анне никогда не удавалось разобрать мелодию — может, это были романсы, а может, бездумные экспромты в такт многоголосому тиканью часов в лавке.
К сожалению, молодой наследник получил от дядюшки только лавку, но не знания, и оставался дилетантом как в механике, так и в ювелирном деле. Зато он обладал весьма предприимчивым складом характера и душой романтика. Принимая от Анны безделушки для подпольного сбыта, он часто видел в изумрудном ожерелье или старинной шкатулке нечто большее, чем обычную, хоть и дорогую вещь.
— Аня, взгляните-ка, — как-то предложил он, бережно поворачивая в руках потускневший серебряный портсигар. — Любопытно, как появилась эта вмятина. Ведь ее явно оставило не время. Может, вещицу швырнули в стену во время ссоры. Или она упала со стола из-за порыва страсти… Сколько всего видел этот портсигар на своем веку?..
Анна подтрунивала над этими философскими размышлениями, но слушала их с неизменным любопытством. Сама она была практически лишена фантазии, и Саша казался ей очаровательным в своей нежности ко всякому старью.
После холодности своего отца и бурного темперамента Раевского Анна приходила в «Серебряную старину», чтобы отдохнуть от всего. Ей нравились спокойная тишина лавки и то, что Саша Басков не пытался стать ей ни другом, ни возлюбленным. Они как будто превратились в добрых соседей, которым хорошо молчать друг с другом.
Вот почему Анна охотно взялась учить Сашу азам механики.
— Обратите внимание на анкерный спуск, — ее пальцы, ловкие и уверенные, касались крошечных деталей карманных часов. — Если он изношен, часы будут спешить или отставать. Слушайте… Слышите этот легкий дребезжащий звук?
Саша послушно склонялся над ее плечом, стараясь уловить едва слышный изъян. Он оказался прилежным и любознательным учеником, которого природа наградила цепким практическим умом, способным к точным расчетам, столь полезным торговцу. Анне льстили его успехи, и она, сама того не замечая, наведывалась в лавку всё чаще.
Как-то особенно дождливым и тоскливым вечером Анна разоткровенничалась больше обычного. Она рассказала о своем детстве, о бесконечных шестеренках вместо кукол, о требовательном отце, который видел в дочери не ребенка, а будущую преемницу.
— Он меня смастерил, — прошептала Анна, глядя на свое отражение в залитом дождем окне. — Как один из своих автоматонов.