— Виктория Александровна, — он галантно поклонился, — окажите честь этим старым костям. Один танец. И только.

Она улыбнулась — вежливо, но, при этом, сразу давая понять: просьба будет отклонена.

— Барон Литвинов, если бы не мои обязанности ректора, я бы с удовольствием. Но, увы, долг превыше удовольствий.

Барон понимающе кивнул и отступил с достоинством человека, привыкшего к отказам от красивых женщин. Виктория проводила его взглядом, в котором мелькнуло что-то похожее на сожаление — не о несостоявшемся танце, а о чём-то ином, личном.

— Бал почти на исходе, — заметила Мария.

— Да, — отозвалась Виктория с деланным безразличием. Сама же подумала: «А он так и не появился. Вероятно, у него были дела важнее. Но завтра…»

Тем временем Игнат Ковалёв кружил в танце юную Элеонору Морозову — хрупкое создание с фарфоровой кожей и испуганными глазами. Ей недавно исполнилось пятнадцать, и этот бал был её первым выходом в свет. Она смотрела на Игната — своего первого партнера снизу вверх, с трепетом, восхищением.

— Вы танцуете, словно ангел, — проворковал Игнат.

Девчонка зарделась, щёки приобрели цвет спелой вишни.

— Благодарю, господин Ковалёв, — пролепетала она. — Я так волнуюсь… Это мой первый бал.

— И надеюсь, не последний в моём обществе, — его рука на её талии сместилась ниже, чем позволяли приличия.

Он ввёл её в очередной поворот, ловя на себе завистливые взгляды сверстников. Какая ирония — он, наследник рода, сейчас флиртовал с этой малолеткой, когда его мысли занимала совсем другая проблема: потерянное кольцо и предстоящая встреча с шантажистами…

…

…Крыша двухэтажного дома на углу переулка, ведущего к канализации, превратилась в импровизированный наблюдательный пункт. Юный Волков устроился у печной трубой, где снег не скапливался из-за тепла, идущего снизу. Тёмная накидка с капюшоном делала его практически невидимым на фоне ночного неба.

В одной руке дымящаяся кружка с чаем, купленным у разносчика в соседнем переулке. Горячая булочка с маком в другой. Очередной глоток и укус. Очень даже неплохо. А какой вид! Прямо на решётку у основания моста, что и являлось входом в петербургское подземелье. Это был не главный вход, конечно, а один из технических, о которых знали городские службы, да беспризорники, использовавшие подземелья, как убежище в особенно холодные ночи.

Саша доел, вытер руки о накидку, оставив следы масла и крошек. В прошлой жизни такая небрежность была недопустима — рефлексы профессионального убийцы требовали безупречной чистоты. Но здесь и сейчас позволил себе эту маленькую человеческую слабость. В конце концов, дешёвая накидка предназначалась именно для того, чтобы её можно было выбросить после дела.