— Присаживайся, — указываю ей на кресло. — Я действительно рад, что ты пришла.
Ковалёв подождёт. Как говорил один из моих учителей: «Когда к тебе приходит неожиданная возможность, Саша, отложи планы. Судьба редко даёт нам подарки просто так».
Аглая присела на самый краешек кресла, всё ещё сжимая кувшин с вином.
— У нас сегодня праздник? — киваю на её ношу, пытаясь разрядить обстановку.
— Это… это вишнёвое. Самое лучшее, — она подняла на меня глаза. — Дядя Андрей угощает им только особых гостей. Я… я взяла совсем немного.
Улыбаюсь ей и достаю из шкафа два стакана. Из таких элитное вино не пьют, но других не было.
— Значит, я особый гость? Польщён.
— Необычный, — ответила она скромно, но, при этом, с какой-то уверенностью. — Необычный гость.
Разливаю вино по стаканам, протягиваю один ей.
— Тогда, за необычные встречи, — и легко касаюсь её стакана своим.
Наши глаза встретились, и стало понятно, планы на эту ночь окончательно меняются. Ковалёв никуда не денется. А вот такие настоящие моменты… они случаются редко. Моменты, способные заполнить пустоту и не дать чувствовать себя чужим во всех мирах.
— За необычные встречи, — отозвалась Аглая с нотками предвкушения нашего ночного приключения…
И, кто знает, может быть, оно окажется не менее захватывающе, чем бой с Корнелией…
Глава 2
Аглая водила кончиками пальцев по моей груди вокруг свежих шрамов. В тусклом свете догорающей свечи её серые глаза казались омутами, в которых плескалось удовлетворение и тихое удивление.
— Это было даже лучше, чем я представляла, — прошептала она, не отрывая взгляда от моего лица.
Улыбаюсь, притягивая её ближе.
— Твой сорванный цветок я точно никогда не забуду, — и целую её в висок.
Она игриво ущипнула меня за бок, затем приподнялась на локтях и прижалась губами к моим. Уже не такой робкий поцелуй, как те, что были в начале ночи.
— Мне нужно идти, — вздохнула Аглая, поднимаясь с постели.
И встала обнажённая, не стесняясь своего тела — стройного, с мягкими изгибами бёдер и небольшой, но манящей грудью. Русые волосы падали вниз, прикрывая розовые соски. В свете свечи её кожа казалась золотистой, а тёмный пушок внизу живота скрывал то, что ещё недавно принадлежало только мне.
Она потянулась за сорочкой, пытаясь прикрыться.
— Тётя скоро проснётся. Если заметит, что меня не было всю ночь…
— Я тоже ухожу, — сажусь на кровати, наблюдая, как она одевается.
Аглая замерла. На лице мелькнуло разочарование.
— Как-нибудь зайдёшь ещё? — и спросила, стараясь говорить непринуждённо.
Я мог бы солгать, сказать что-то утешительное, пообещать скорую встречу. Но вместо этого выбрал правду: