Она оделась в помятое платье, чулки, туфли. Поправила макияж перед мутным зеркальцем. Подошла к кровати, наклонилась и осыпала меня прощальными поцелуями. И не только в губы. О, нет! Эта бестия умудрилась оставить последний глубокий французский поцелуй, поглотив мою мачту. Проказница. Вот это прощание, так прощание.
— Au revoir, mon héros (До свидания, мой герой), — шепнула она на ухо и выпрямилась. — Будешь в наших краях… в Париже. Ищи Селестину Дебюсси. Кто знает, может, повторим.
После чего послала воздушный поцелуй и выскользнула за дверь.
Провожу рукой по шее, нащупывая влажный след. Усмехаюсь. Селестина, значит. Что ж, может, и загляну как-нибудь. Хотя, вряд ли.
Пора вставать. Умыться, привести себя в порядок, спуститься вниз, позавтракать, если хозяйка не выставит за дверь после ночного «концерта» Селестины. А потом… дела. И всё же воспоминание о ночи греют душу. Французская «кухня» бывает весьма пикантной…
Глава 14
Интерлюдия
Ледяной вечер опустился на Петербург, укутав всё морозом. Юсуповский дворец сиял на берегу Мойки, разгоняя тьму декабря, как бриллиант среди камней. Карета за каретой подкатывали к парадному входу. Вороные лошади с белыми от дыхания ноздрями фыркали и ржали. Серебряные бубенцы на упряжах мелодично позвякивали. Всё напоминало сказку. Извозчики в ливреях распахивали двери перед гостями, помогая спуститься по выметенным ступеням. Снег, падавший с неба, мигом налипал тем на меховые воротники и шубы, стоило только покинуть карету. Но вокруг раздавался лишь довольный смех и лёгкое, доброе возмущение.
Молодая баронесса Орловых одной из первых поднялась по ступеням дворца. Следом — пожилой господин с тростью из чёрного дерева, под руку с пышной дамой. Её седые волосы, уложенные в модную прическу, украшала тиара с изумрудами.
— Ужасная погода, — проворчал шедший позади них старик в шубе, поднимаясь по ступеням.
— Зато какая атмосфера, барон! — рассмеялась его молоденькая спутница, изящно поправляя рыжие локоны, выбившиеся из-под собольей шапки.
У дверей несли дежурство гвардейцы в парадной форме — высокие, неподвижные, как вырезанные изо льда. Практики по меньшей мере ранга адепт.
Слуги в ливреях принимали тяжёлые шубы и пальто, помогали снять обувь и надеть бальные туфли, стряхивали снег с подолов платьев.
— Третий год подряд в декабре такие метели, — усмехался грузный мужик в мундире с погонами полковника, отряхивая снег с усов. — Климат меняется, господа. Скоро и лето станет снежным.
— Не преувеличивайте, Всеволод Петрович, — мелодично рассмеялась хозяйка, графиня Белозёрская, встречавшая особо важных гостей. — Ваши прогнозы мрачнее вашего мундира.