Выдыхаю. Да, оно стало сильнее за все эти дни моей новой жизни. Реакция острее, поднялась выносливость, как и улучшился контроль над эфиром. Конечно, всё пока на уровне желторотого птенца по меркам прошлого мира — но для начального выживания уже неплохо. Парадоксально, но мышечной массы почти не прибавилось. Всё та же относительно худощавая фигура курсанта. Только теперь куда жилистее. Силушка есть, а бицепсов — шиш с маслом. Может, оно и к лучшему? Меньше подозрений к моей личности. Однако, в любом случае, паскудно, что у меня до сих пор нет нормальных тренировок. Чтобы двигаться дальше, к настоящей силе, нужна система. Регулярность. Дисциплина. То, чего сейчас и в помине нет. Беготня, турниры, разборки… Сплошная суета. Когда тренироваться-то? График итак сейчас — «успеть всё и желательно вчера». Нет, так дело не пойдёт. Если всерьёз намереваюсь не просто выжить тут, а подняться… Да чего уж там, если хочу снова стоять на вершине в этом мире, нужно браться за ум. Или за то, что от него осталось после всех приключений.

Мысль оформилась чётко и ясно: как только проверну дельце с Ковалёвым и его колечком, нужно будет кардинально менять распорядок дня. Составить график. Жёсткий, без поблажек. Тренировки, медитации, практика местных техник. Всё должно подчиниться одной цели. Не просто вписать тренировки в жизнь, а наоборот, выстроить всю жизнь вокруг тренировок. Как раньше. И никак иначе. Вершина мира — капризная дама, абы кого к себе не подпускает. Только с полной самоотдачей. Всего себя, без остатка.

Ладно, философия подождёт. Желудок уже исполняет марш по несъеденному ужину. Пора вниз. Беру латунный ключ. Запираю дверь номера и спускаюсь по скрипучей лестнице.

В зале всё та же умиротворяющая картина. Мужички у камина перешли с рыбалки на обсуждение чьей-то сварливой жены. Тип в плаще дремал над пустой кружкой. Хозяйка за стойкой начищала медь до блеска. Киваю ей молча, она — мне. Прохожу к столику в углу. Обзор отличный, спина прикрыта стеной. Уютно.

Сижу, жду. Ухо невольно ловит обрывки разговоров.

— … а я ему говорю, Сидор, ты б хоть портки сменил, от тебя ж за версту несет, как от скунса после бани! А он, ирод, хохочет, мол, это мой натуральный мужской аромат, бабы от него млеют! — басил один из рыбаков, и его приятель заливисто заржал, чуть не подавившись пивом.

В другом углу двое помоложе обсуждали какую-то девицу:

— … и у неё, прикинь, родинка такая… пикантная… прямо над… ну, ты понял! Я как увидел, так чуть язык не проглотил!

— Да врешь ты всё! Не может быть! Над самой?..