— Bonjour, madame! Du vin! Beaucoup de vin! Et vite! (Здравствуй, мадам! Вина! Вина! Много вина! И быстро!) — гаркнул шкафоподобный на французском, плюхнувшись за ближайший стол.

Вертлявый тут же ущипнул одну из девиц за филейную часть, та взвизгнула и игриво шлёпнула его по руке. Младший залился хохотом.

Тишина и покой «Тихой Гавани» собрали вещи и вышли.

Мужички у камина недовольно замолчали. Тип в плаще поднял голову, окинул пришельцев туманным взглядом и снова уткнулся в стол. Хозяйка за стойкой не повела и бровью. Лишь вздёрнула подбородок и произнесла ровным тоном, продолжая протирать стакан:

— Говорите по-русски, господа, если желаете обслуживания.

— О-ля-ля! Как она говорить! — восхитился вертлявый. — Мадам, мы есть хотеть отдыхать! Пить! Гулять! Comprenez? (Понимаете?)

— Я понимаю, что вы шумите, — ответила та спокойно. — И если желаете остаться, ведите себя тише. У нас здесь не балаган.

Французы переглянулись, расхохотались. Видимо, строгость хозяйки их только позабавила.

— Тише? Pourquoi?(Зачем?) Мы есть моряки! Мы любить la vie!(Жизнь!) Шум! Песни! Женщины! — шкаф хлопнул себя по груди. — Мадам, неси вино! И закуски! Самой лучшей! Деньги — не проблема! — он потряс в воздухе тощим кошельком.

Хозяйка вздохнула, но спорить не стала. Видимо, решила, что проще их обслужить и спровадить, чем вступать в пререкания. Через пару минут поставила перед ними бутыль дешёвого красного и тарелку со снедью.

Я же продолжаю методично уничтожать утку. Вкусно, чёрт побери! Брусничный соус — вот оно! Гениальное изобретение человечества. Стараюсь не обращать внимания на галдёж, но эти ребята-французы будто специально решили сделать вечер незабываемым для всех присутствующих. Громкий смех, скабрёзные шуточки на смеси языков, стук кружек, визг девиц. И всё так громко, что начинало по-немногу раздражать.

Неожиданно вертлявый, самый бойкий из троицы, видимо, заскучал. Оглядел зал бегающими глазками и наткнулся на меня. Тихого юнца в углу, мирно поедающего утку. Лёгкая добыча на его взгляд. Да, сам знаю, что не выгляжу опасно. Ни внушительных габаритов, ни мощной эфирной ауры. Сплошная посредственность.

Он что-то шепнул своим дружкам. Шкаф и младший посмотрели в мою сторону, ухмыльнулись. Вертлявый поднялся, изображая опьянение, и шаткой походкой направился в мою сторону.

Продолжаю невозмутимо ковырять вилкой картошку.

Французик прошёл мимо стола и «случайно» задел его локтем. Не сильно, но достаточно, чтобы моя драгоценная кружка с остатками пива опасно накренилась.

— Oh, pardon, monsieur! (О, простите, месье) — пролепетал он с фальшивым сожалением, глядя наглыми глазёнками.