— Бывает, — отвечаю, не отрываясь от картошки.

Видимо, моя спокойная реакция его не устроила. Он сделал ещё шаг и «споткнулся» уже основательнее, так, что кружка всё-таки полетела на пол, обдав мои новенькие сапоги пивной пеной. Брызги попали и на штаны.

— Ah, quelle maladresse! ( Ах, какая неловкость!) — всплеснул он руками, глядя на лужу пива. Его дружки за столом откровенно заржали. Девицы хихикали.

Поднимаю голову и смотрю на вертлявого француза. Прямо в его бегающие глазки.

— Месье, — говорю всё также спокойно. — У вас две проблемы. Первая — вы пролили моё пиво. Вторая — вы мешаете мне наслаждаться этой восхитительной уткой. И вторая проблема мне нравится гораздо меньше первой.

Француз на секунду опешил. Обдумывал услышанное. Когда допёрло наконец, нагло ухмыльнулся.

— Quoi?(Чего?) Утка? Маленький русский мальчик любить утка? — и наклонился. — Может, поделишься? А?

— Предпочитаю есть один, — отвечаю, улыбаясь в ответ. — И тебе советую вернуться к своим. Пока ещё можешь идти самостоятельно.

— Ooh-la-la! Он угрожать! — картинно испугался вертлявый и протянул руку к моей тарелке с уткой. — А я хотеть попробовать!

Перебор. Нельзя так с уткой обращаться. Особенно с моей.

Перекручиваю вилку обратным хватом и втыкаю ему в кисть, пригвоздив к столешнице.

— Ву-а-ай-ля-я! — взвизгнул он от такого неждана.

— Лапы прочь от утки, лягушатник, — цежу сквозь зубы.

— Lâches-moi!(отпусти меня!)! Рука, ах! — он попытался оторвать руку от стола, но я прижал вилку сильнее. Какая крепкая однако. Даже не погнулась.

Тут уже рявкнул шкаф.

— Эй, ты! Отпусти его!

Ну всё. Началось. Так и знал, что с приходом этой шумной компашки, спокойного ужина не будет. Выдергиваю вилку, отпихиваю сапогом стонущего вертлявого.

— Ты покойник, щенок! — процедил шкаф, торопясь ко мне.

Уже готовлюсь встретить его по классике жанра «успокой пьяного бугая» — как раздался резкий, властный голос хозяйки.

— А ну, стоять! — крикнула она так, что мужички у камина подпрыгнули. — Прекратить! Немедленно! Ещё хоть шаг, и вызываю городскую стражу! Не смейте мне тут балаган устраивать!

Прямая как струна, руки на поясе, глаза метали молнии. И было в её виде что-то такое, что заставило даже пышущего гневом француза притормозить.

— Оля-ля! Стража? — хмыкнул он, скривив губы в усмешке, полной презрения. — Мадам, не мешайте мужчинам разбираться. — и повернулся ко мне, взгляд стал более наглым. — Эй, мальчик! Прячься за юбку, или выйдешь со мной на улицу, а? Поговорим как мужчины? Что выберет мальчик?

«Поговорим как мужчины», — хмыкнул я про себя. Забавно. Здоровенный бугай, весом под полтора центнера, собрался мутузить мальчишку вдвое меньше себя и называет это мужским разговором. Ох, уж эта французская логика. Зря он так. Меня ведь это только больше подзадоривает размазать его по брусчатке.