Выпрямляюсь, всё также глядя ему в налитые кровью глаза. И отвечаю. Не по-русски. А на чистейшем французском, без малейшего акцента.

— Ce garçon est prêt à sortir, monsieur le géant. — говорю спокойно, даже лениво, что совершенно не вязалось с образом «испуганного мальчика». Делаю паузу, дав ему осознать услышанное, и добавляю, указывая подбородком на одну из девиц — ту, что была понаряднее и с бюстом, способным составить конкуренцию корабельным кранцам: — Mais à une condition: après ma victoire, vous et vos amis partirez immédiatement et laisserez cette charmante demoiselle ici.

(Этот мальчик готов выйти, месье гигант. Но при одном условии: после моей победы вы и ваши друзья немедленно уйдёте и оставите эту очаровательную барышню здесь.)

Наступила тишина. Французы уставились на меня так, будто я вдруг заговорил на языке рыб и осьминогов. Даже хозяйка приподняла брови. Вертлявый присвистнул.

Здоровяк-шкаф несколько секунд переваривал всё, что услышал.

— Sacré bleu! (удивление) — выпалил он наконец. — Ты говоришь по-нашему, petit(малыш)? Да ещё так чисто! Откуда?

А потом его прорвало, даже без моего ответа. Просто на ровном месте запрокинул башку и расхохотался, сотрясая весь зал. Его дружки подхватили, неуверенно хихикая.

— Ха-ха-ха! Мальчишка с запросами! — пророкотал он, вытирая выступившие слёзы. — Хочешь девку? Эту? — и обернулся, показав на девицу здоровенным пальцем. Та, естественно всё слышала, кокетливо поправила перо на шляпке, ещё и улыбнулась. Здоровяк же снова посмотрел на меня. — Хорошо! Идёт! По рукам! Победишь — она твоя, а мы уйдём, слово моряка! А нет… хе-хе… пожалеешь… — он многозначительно хрустнул костяшками пальцев. — Пошли, garçon, выйдем на свежий воздух! Посмотрим, чего ты стоишь на самом деле, кроме болтовни на французском! — и решительно направился к выходу.

Его дружки, подталкивая девиц, последовали за ним, в предвкушении зрелища.

Вытираю губы салфеткой. Прохожу мимо стойки и ловлю взгляд хозяйки. Переживает. Подмигиваю ей и выхожу на улицу.

Мороз щиплет щёки. Фонарь над входом бросает блики на утоптанный снег. Троица французов и две их спутницы выстроились напротив. В переулке ни души. Атмосфера подогревается.

— Ну что, petit(малыш)? Готов получить своё? — пробасил шкаф и сбросил куртку, оставшись в тельняшке. — Может, передумал? Я могу быть великодушным.

Задумчиво смотрю ему в глаза и перевожу взгляд на француженку.

— Твоё великодушие меня не интересует. А вот условия пари — очень даже.

И тут здоровяк активирует эфир. Мощные габариты окутало плотное синее свечение. Сильная, пульсирующая.