Императрица улыбнулась и оценила кивком неказистую шутку опричника. А ведь он дело говорит. Если сейчас разрушить складывающиеся коалиции, то она получит передышку на два или три года. Часть сомневающихся, ещё не прибившихся к какому-либо лагерю, несколько раз подумает, прежде чем делать подобный шаг. Противиться её прямому приказу никто не будет, даже, несмотря на закон о вольностях. Только делать это надо осторожно и тонко. Здесь она будет думать, и советоваться с Суворовым. Заодно империя получит несколько десятков полезных и талантливых людей, ныне прозябающих в праздности. Ведь многие из них обсуждают, как помочь России. Вот пусть и делают это на службе. Но как быть с Шуваловыми?

А ещё Екатерину мучило непонятное подозрение. Императрица даже сам не могла верно описать, что тревожит её душу. Просто есть какое-то ощущение неправильности, не дающее покоя. Вроде большая часть недовольных выявлена. Да и сам наследник, будь он не ладен, невольно показал уязвимые места, буквально прикипев к обретённой семье. Но почему ей так тревожно? Переведя взгляд на список, она сделала несколько приписок и произнесла.

— Продолжай далее служить также верно, Степан Иванович. Хочу признать, что изначально сомневалась в твоей задумке. А сейчас вижу, что можно убрать некоторых людей и заодно заставить их приносить пользу России.

Немного помолчав, она добавила.

— Ласунского в ссылку и пусть сидит в деревне. Раз уж Михаил Ефимович такой неблагодарный, то пусть радуется, что едет в Московскую губернию, а не Иркутск, — Шешковский кивнул, явно одобряя решение Екатерины, — Салтыкова и остальных офицеров в армию. Сам реши куда. Но пусть едут туда, где они вскоре смогут проявить себя в сражениях и подальше от столицы. Нижние чины и слуг, участвовавших в каверзе, выпороть. Ступай. Об остальных я объявлю позже.

* * *

Смотрю на лежащую рядом женщину и понимаю, что готов любоваться этой картиной бесконечно. Идеальный овал лица, изящная шея, манящие полушария, выглядывающие из-под одеяла. Мы немного утомились и решили отдохнуть. Благо в воскресенье у меня нет занятий, к семье я съездил с утра пораньше, где и отстоял службу. А затем во дворце появилась гостья, стремительно ворвавшаяся в мою обитель, не замечая никаких преград.

Не сдерживаюсь и провожу рукой по упругой груди. В ответ соски сразу набухли и стали твёрдыми. Двигаю руку ниже и глажу животик. Далее, моя ладонь, будто ведомая чужой силой, опускается ниже. В ответ Анна судорожно вздыхает и открывает свои глазищи. Я же просто тону в двух изумрудных омутах. Одновременно чувствую возбуждение и стыд. Будто сейчас происходит, что-то недозволенное, хотя осознаю глупость подобных мыслей. Из-за подобной стыдливости решаю убрать руку, но меня тут же останавливает лёгкая ладошка.