Голос Трубецкой буквально обволакивал и путал мои мысли. Но затем пришло спасение, откуда я его не ждал.

— Если вы не против, я тоже посещу ваш салон, княжна, — Дашкова неожиданно оказалась рядом, — Любить искусство мне по должности положено.

Что-то нехорошее на миг мелькнуло в глазах Екатерины Петровны, но затем она мило улыбнулась. Часть присутствующих встретила слова княгини со смешками. А некоторые сразу начали убеждать окружающих, что тоже являются любителями литературы и обязательно посетят дворец Трубецких.

Далее публика начала обсуждать какую-то знаменитую поэму и литературный журнал, издаваемый уже упомянутым Херасковым. На вопрос, что я думаю о произведении, пришлось ответить правду. Сейчас наставники преподают совершенно иные науки, и на изучение искусства у меня просто нет времени. Но в ближайшее время я всерьёз займусь русской литературой.

— Фи! О каком искусстве идёт речь? Ничего не может сравниться с творениями французских литераторов! Нисколько не умаляю заслуг наших поэтов, но пока они близко не приблизились к Монтескьё или Бомарше. Я уж промолчу про великого Мольера! — вдруг выпалил бравый гвардеец Салтыков.

Честно говоря, полковник не похож на любителя литературы. Но откуда мне знать, чем увлекаются представители столичного высшего света. Судя по улыбкам некоторых присутствующих, они знали о страстях Салтыкова гораздо больше.

— А что вы думаете о Франции, Ваше Высочество? Ведь это великая держава, развитая во всех областях, включая искусство! Вам не кажется, что нынешний союз с Пруссией противоестественный для России? Особенно, учитывая последнюю войну, — гвардеец вдруг резко сменил предмет разговора, — Или Никита Иванович уже успел перетянуть вас на сторону Фридриха.

Чую, что разговор принимает неприятный оборот. Княгине Дашковой и ещё двум господам он точно не понравился. Остальные присутствующие встретили слова Салтыкова новыми улыбками и перемигиваниями. Тут ещё подошёл Панин и попытался протиснуться ближе ко мне. Но не расталкивать же ему руками блистательную публику, особенно дам?

— Мы с учителями пока не затрагивали столь сложные вопросы. Признаюсь, я с трудом отличу Фридриха от Людовика, — мой ответ вызвал у публики откровенный смех.

Но в нём не было чего-то злого и нехорошего. Народ просто веселился, наверняка приняв мои рассуждения за забавную шутку. Я же решил закончить разговор и покинуть Академию. Дел у меня хватает, а дона Алонсо не интересуют никакие отговорки. Занятия должны состояться в любом случае.

— Когда закончится моё обучение, то мы с вами обязательно вернёмся к этому разговору, Сергей Владимирович, — отвечаю полковнику, — Но могу сказать уже сейчас, что русский человек должен думать только о благе для своей Отчизны. И выбирать чью-либо сторону надо исключительно для пользы России. А теперь прошу меня отпустить. К сожалению, наставники придерживаются строго расписания, и учёбу никто не отменял.