* * *

— Староста я, ваше превосходительство, — согнулся в поклоне невысокий мужичок в заячьем тулупе и такой же шапке, кою он сдёрнул с головы, — Извольте остановиться в моём доме. А ещё отец Елпидифор наказал сообщить, что готов приютить часть господ. Также можно переночевать у кузнеца Акима. Вон и батюшка подошёл.

Последние слова крестьянин произнёс с явным облегчением, ибо теперь можно переложить ответственность на священника. Я же перестал обращать внимание на ведущиеся переговоры и рассматривал дома с иными постройками. И увиденное меня поразило. В худшую сторону, конечно. Невысокие, вросшие в землю строения с какой-то мутной субстанцией вместо стёкол. Нет, ямские дворы тоже не отличались особой красотой и удобством. Но здесь откровенное убожество. Ещё, судя по всему, в большей части домов топят по-чёрному. Благо из низенькой крыши жилища старосты, торчала хилая труба. Хоть не отравимся дымом, промелькнула у меня мысль, когда граф завершил переговоры с попом.

Что я могу сказать? Внутри избы гораздо хуже, нежели снаружи. И это оказывается отличное жилище по сравнению с остальными. Здесь есть даже полы из нетесаных досок и уже упомянутая печь. Мы с князем и испанцем решили остановиться у старосты. Граф же избрал для себя более пристойное жилище Елпидифора. Кавалергарды рассредоточились по селу, в основном заняв дом кузнеца. Где остановились обозники со слугами, знатную публику не волновало.

Пафнутий и два человека Щербатова заняли баню, но сначала устроили бурную деятельность. Запылала печь, и сразу повар начал варить кашу с салом. Слуги быстро сервировали стол и готовили будущие спальные места. В общем, привычная суета, но среди абсолютно ужасающей обстановки. Как можно жить в таких условиях? Именно эта мысль не покидала меня, когда наша компания преступила порог низенькой двери. Алонсо даже чертыхнулся, ударившись головой. А ведь здесь живёт большая семья, а не три человека. Как они размещаются в подобной тесноте?

Пафнутий обрадовал нас, сообщив, что хозяева не держат скотину в доме, отчего мы можем насладиться чистым воздухом. Я бы поспорил насчёт этого, ибо дышалось в комнате тяжеловато. Но не несёт дерьмом и прочими прелестями, уже хлеб.

Можно подумать, что я совершенно обнаглел и забыл про условия своего недавнего пребывания. Соглашусь, что к роскоши и прочим удобствам привыкаешь быстро. Только сейчас речь о жизни людей, которые не сидят в темнице, а живут в собственном доме. И она меня просто пугает.

Хорошо, что после освобождения я сплю как убитый. Меня не смущает спёртый воздух, запах остатков каши и храпящий Щербатов. Но при пробуждении чувство неприятия никак не проходило. Мысли то и дело возвращались к скудной обстановке и общей убогости села. Ведь после освобождения я проживал в скромных условиях, но это были дворцы. А ямские подворья воспринимались мною, как временные неудобства. Здесь же живут люди.