* * *

Встанем под ёлочкой

В дружный хоровод

Весело, весело

Встретим Рождество!

Дружно поём последние слова, и гостиная буквально потонула в радостных криках! Окидываю взглядом счастливых присутствующих и натыкаюсь на удивлённое лицо Щербатова. Чую, что мне ещё предстоит объяснять, откуда взялись столь простые, но душевные стихи.

Несмотря на достаточно молодой возраст, князь снискал себе славу литератора. Хотя Михаила Михайловича более интересует история и философия, но и в стихосложении он разбирается. Я ведь ещё начал праздник с одного из запомнившихся мне стишков про Рождество. Майор иногда баловал меня подобными представлениями, считая совершенным ребёнком, несмотря на немалый возраст.

Засияла звёздочка,

Нынче Рождество!

В каждый дом проникло

Чудо, волшебство.

Первые же слова поразили не только родню, но и Панина со Щербатовым. Князь так вообще сразу подобрался ко мне поближе. А затем мы уже взялись за руки с братьями и сёстрами, начав водить хоровод. Нехитрую песню о ёлочке удалось разучить буквально за несколько минут перед началом праздника. В итоге малыши потребовали пропеть её ещё несколько раз при полной поддержке старших ребят. Я вообще готов кружиться в хороводе и читать стихи хоть целый день. Ранее мне не было знакомо такое чувство единения. Даже первая встреча, и последующее общение с роднёй не сблизили нас так, как сегодня. Сегодня мы были единым целом и вообще сложно передать словами испытываемый мною восторг!

Далее началась раздача подарков. Я знаю, что дети должны находить их под ёлочкой утром. Весьма чудный обычай в мире Майора. Ведь лучше делать это сразу, а затем садиться за стол. После дети вдоволь наиграются новиками и счастливые лягут спать. Думаю, взрослых это тоже касается. Ещё подарки должен дарить Дед Мороз, которого у нас сегодня не было. Ничего, в следующий раз внесём изменения.

Оказывается, дарить подарки не менее приятно, чем получать. Правда, я не великий знаток подобного действа. Но мне было неимоверно приятно раздавать завёрнутые в яркие тряпочки игрушки. Прониклись даже наставники, с удивлением разглядывая поделки местных мастеров. Также мне запомнились безумные глаза слуг, когда я подарил им игрушки ещё в лавке, попросив передать собственным детям или племянникам. Наверное, в нашем мире подобное не принято. А то Пафнутий с Кондратием упали на колени и чуть не обслюнявили мои руки. Дикие люди!

Сейчас же, мы довольные садимся за стол. Пришлось соблюсти некоторую субординацию, как назвал это отец. Было накрыто два стола. За первым расселись я, Антон Ульрих и три наставника. В большой комнате разместились все остальные. Иначе для застенчивых Лизы или Пети праздничный ужин превратился бы в муку. Уж больно они стеснялись чужих людей и предпочитали общество друг друга. И моё, конечно. Заодно пришлось позаботиться о Никите Ивановиче и порадовать его любимыми паштетами.