— Заткнись! — Ксения шагнула к ней. — Ты всё подстроила. Беременность, иск, этот… этот флакон. Ты опоила его.
— Докажи.
— Я не буду доказывать. Я просто убью тебя.
Виктория побледнела, но не отступила. Её глаза расширились, но на губах застыла улыбка — нервная, почти безумная.
— Ты не посмеешь. Здесь свидетели. Он видел, как ты вошла.
— Он ничего не видел. Он под наркотой.
Ксения обернулась к Роберту.
— Ты видел что-нибудь?
Роберт покачал головой. Глаза слипались, веки тяжелели.
— Я… ничего… не помню… только… она заставила… я не хотел…
— Видишь? — Ксения повернулась к Виктории. — Никто ничего не видел.
Она сделала шаг вперёд. Виктория отступила к стене, прижалась спиной к обоям.
— Не подходи.
— Ты боишься?
— Я вызываю полицию.
— Вызывай.
Виктория потянулась к телефону на столике. Ксения выхватила его первой, разбила об пол. Экран треснул, пластик разлетелся осколками.
— Теперь не вызовешь.
— Ты психопатка.
— Я — та, кого ты создала. Ты хотела разрушить нас. Ты хотела забрать его. Ты лгала про беременность, подсыпала ему отраву, принудила его к… — голос Ксении дрогнул. — К этому.
— Он хотел, — Виктория усмехнулась, но в глазах застыл ужас. — Он кончил, между прочим. Два раза.
— Заткнись.
— Это правда. Спроси у него.
Ксения шагнула вплотную. Нож блеснул в свете лампы.
— Ты не заслуживаешь жить.
— А ты заслуживаешь? Ты убила троих. Что тебе ещё одна?
— Ты права, — сказала Ксения. — Что мне ещё одна?
Она подняла нож.
Виктория закричала.
Удар был быстрым. Ксения не думала — просто вонзила лезвие в живот Виктории, туда, где, по её словам, рос ребёнок. Крови было много — тёплой, липкой, она залила руки, забрызгала лицо. Виктория охнула, сползла по стене, оставляя красный след на белых обоях. Её глаза расширились, рот открылся, но звука не было.
— Ты… убила… меня… — прошептала она наконец.
— Да.
Ксения вытащила нож. Виктория упала на бок, затихла. Кровь растекалась по паркету, впитывалась в ковёр, пахла железом и страхом.
— Одна, — сказал Максим.
— Да.
— Остался второй.
Ксения повернулась к Роберту. Он сидел на диване, глядя на неё расширенными глазами. Его тело трясло — то ли от действия препарата, то ли от ужаса.
— Ксения… что ты наделала…
— То, что должна была сделать давно.
— Она заслужила, но… ты не должна была…
— А кто должен был? Ты? — голос Ксении сорвался. — Ты не смог защитить меня. Не смог защитить себя. Ты пришёл к ней. Ты выпил этот кофе. Ты позволил ей…
— Она подсыпала мне, я не знал…
— Ты знал, что она опасна. Я говорила тебе.
— Я думал, что смогу договориться… что она отзовёт иск…
— Доверчивый идиот.