— Адвокат сказала, что это может случиться. Не то, что случится.
— А если случится?
— Тогда я найду другую работу.
— Какую? Ты полицейский. Это твоя жизнь.
— Ты — моя жизнь.
Она покачала головой.
— Ты не понимаешь.
— Понимаю. Но я не отпущу тебя.
Он обнял её, и она не стала спорить.
Ночью Ксения не спала. Лежала, глядя в потолок, и думала о том, что сказала адвокат. «Уезжайте. Это единственный способ». Она не хотела уезжать. Не хотела бросать Роберта. Но если она останется, он потеряет всё.
— Ты должна уйти, — сказал Максим.
— Не должна, — ответил Илья.
— Она права, — сказала Кристина. — Если она останется, его уволят. Посадят. Он станет никем.
— А если уйдёт? — спросил Илья. — Что тогда?
— Он будет жить. Без неё, но жить.
Ксения закрыла глаза. Она не знала, что выбрать. Но знала, что завтра нужно будет решать.
Глава 21. Ничья
Ксения не спала третью ночь подряд. Тело давно перестало подчиняться — ноги дрожали даже в покое, руки мелко тряслись, когда она подносила кружку к губам. Голова гудела, но мысли, наоборот, стали пугающе ясными. Она сидела на кухне, сжимая остывший чай, и смотрела на фотографию бабушки. Та улыбалась — как всегда, как тогда, когда Ксения была маленькой и мир не рухнул.
— Ты решила? — спросил Максим. Его голос звучал не насмешливо, а почти серьёзно.
— Да, — ответила Ксения мысленно.
— И что?
— Я не уеду. Не сдамся. Буду бороться.
— С Викторией? С Денисом? С законом?
— Со всеми.
— Ты одна.
— Не одна.
Она обернулась. Роберт спал на диване — они уже неделю не раздевались на ночь, просто падали рядом, обессиленные. Его лицо во сне было напряжённым, брови сдвинуты, губы сжаты. Даже отдыхая, он не мог расслабиться. Одна его рука свисала с дивана, пальцы касались пола. Ксения смотрела на эту руку, на шрамы на костяшках, и чувствовала, как внутри что-то разрывается.
Она встала, подошла к окну. За стеклом занимался серый рассвет — мокрый, холодный, без проблесков солнца. Двор был пуст, только мусорный бак качался от ветра. Качели не двигались — ветер стих. Город замер в ожидании. Чего? Её решения? Её шага? Или её падения?
Роберт проснулся через час. Увидел её сидящей на том же месте, молча налил свежий кофе. Поставил кружку перед ней.
— Ты не спала.
— Нет.
— Я тоже.
Он сел напротив. На его лице была та же усталость, что и у неё, но в глазах — решимость. Твёрдая, как камень.
— Сегодня я встречаюсь с Викторией, — сказал он. — В последний раз.
— Я пойду с тобой.
— Нет. Если она увидит тебя, ничего не выйдет.
— А если она сделает тебе больно?
— Она не дура.
— Она психопатка, — Ксения повысила голос. — Психопаты делают больно не потому, что они дураки, а потому, что им это нравится. Она будет давить, унижать, провоцировать. А ты будешь сидеть и терпеть, потому что тебе нужна запись.