Ксения замерла. Она не помнила, когда это говорила. Может, на приёме у психолога. Может, в разговоре с самой собой, не зная, что её записывают. Голос принадлежал ей, но звучал чужим — сломленным, потерянным.
— Откуда это у тебя?
— У меня есть связи, — Виктория убрала телефон. — Эта запись попадёт в полицию, если ты не исчезнешь. Не только ты — Роберт тоже. Соучастие, укрывательство. Его посадят.
— Это шантаж.
— Это гарантия.
Ксения шагнула к ней. Быстро, резко. Виктория не отступила, но её глаза расширились — на секунду, только на секунду, но Ксения заметила.
— Ты не тронешь меня, — сказала Виктория, но в голосе появилась нотка неуверенности. — Ты не настолько глупа.
— Я уже убивала, — Ксения остановилась в шаге. — Что мне терять?
— Свободу. Роберта. Жизнь.
— Ты уже отнимаешь у меня всё.
Она выхватила телефон из рук Виктории, разбила его об пол. Экран треснул, пластик разлетелся. Виктория смотрела на осколки, потом подняла глаза.
— У меня есть копия, — сказала она. — Ты думала, я такая дура?
Ксения замерла. Внутри всё рухнуло.
— Что ты хочешь?
— Чтобы ты исчезла, — Виктория наклонилась, подняла осколок экрана, покрутила в пальцах. — Уехала. Сменила имя. Никогда не видела Роберта. И тогда я уничтожу запись.
— А если я откажусь?
— Тогда завтра Денис получит эту запись. И твой Роберт пойдёт под суд.
Ксения смотрела на неё. Внутри неё боролись злость и отчаяние. Голоса зашумели, но она заставила их замолчать.
— Ты не сделаешь этого.
— Попробуй не уехать — и узнаешь.
Ксения развернулась и вышла. В прихожей она услышала голос Виктории:
— У тебя три дня.
Она шла по улице, не разбирая дороги. Ветер бил в лицо, но она не чувствовала холода. В голове пульсировало: три дня. Три дня, чтобы выбрать: остаться и рискнуть свободой Роберта или уйти и потерять всё.
— Ты не уедешь, — сказал Максим.
— Почему?
— Потому что он не отпустит тебя.
— А если я решу сама?
— Ты не решишь. Ты слишком привязана.
Ксения остановилась у моста через реку. Внизу текла чёрная вода, холодная, быстрая. Она смотрела на неё и думала о том, как легко — шагнуть. Всё кончится. Не будет больше угроз, шантажа, голосов. Не будет Роберта. Не будет боли.
Но она не шагнула.
Она развернулась и пошла обратно.
Роберт стоял на пороге — растрёпанный, бледный, с красными глазами. В руке он держал записку, которую она оставила утром. «Не ищи меня. Я не могу больше. Прости».
— Ты хотела уйти, — сказал он.
— Передумала.
— Почему?
— Потому что без тебя я не могу.
Он обнял её, и она уткнулась лицом ему в плечо. Не плакала. Просто стояла, чувствуя его тепло, его дыхание, его руки на своей спине.