— Доброе утро, — сказала она.
— Доброе утро.
— Ты смотрел на меня.
— Немного.
— Это creepy.
— Знаю.
Она улыбнулась. Впервые за долгое время — настоящей улыбкой.
— Что теперь? — спросила она.
— Теперь — завтрак. А потом — будем жить.
— Без страха?
— Постараемся.
Он поцеловал её, встал, пошёл на кухню. Ксения смотрела на его спину, на широкие плечи, на то, как он натягивает джинсы. И впервые за долгое время ей не хотелось, чтобы этот момент заканчивался.
Она встала, накинула его рубашку, вышла на кухню. Роберт стоял у плиты, жарил яичницу.
— Ты всегда так заботишься о свидетелях? — спросила она.
— Только о тебе.
Она обняла его со спины, прижалась щекой к его лопаткам.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я тебя люблю, — ответил он.
Глава 19. Сеть
Неделя после допроса прошла как в тумане. Ксения ходила в колледж, сдавала зачёты, возвращалась домой, ждала Роберта. Он приходил каждый вечер, иногда с продуктами, иногда просто так — посидеть, помолчать, обнять. Они не говорили о деле. Не говорили о Виктории. Не говорили о том, что будет, если Денис найдёт новые улики.
Но тишина была тяжёлой.
Ксения чувствовала это каждый раз, когда он смотрел в окно дольше обычного. Каждый раз, когда его телефон звонил, а он сбрасывал, не отвечая. Каждый раз, когда он приходил позже, чем обещал, и отводил взгляд, когда она спрашивала, где был.
— Ты что-то скрываешь, — сказала она однажды вечером.
Они сидели на кухне, пили чай. За окном темнело, двор затягивало серым вечерним туманом. Роберт отставил кружку, провёл рукой по лицу — жест, который она уже выучила: он собирался с мыслями.
— Денис нашёл ещё одного свидетеля, — сказал он. — Парня, который видел Диму возле подвала. Не тебя. Диму.
— И что?
— Он подтвердил, что Дима был там. И что Дима ушёл до того, как приехала полиция.
— Это плохо?
— Это значит, что у адвоката есть шанс доказать, что Дима мог сам всё подстроить.
Ксения сжала пальцы. Кружка обжигала ладони, но она не отпускала. Боль помогала думать.
— Ты думаешь, Дима мог убить их?
— Не знаю. Но если у него нет алиби, а он был на месте преступления, он становится подозреваемым.
— И меня отпустят?
Роберт посмотрел на неё долгим взглядом. В его серых глазах отражался тусклый свет кухонной лампы.
— Это не игра, Ксения. Если Диму арестуют, он начнёт говорить. Он уже рассказал, что видел тебя. Если он будет под давлением, он может придумать что-то ещё.
— Или рассказать правду.
— Или рассказать правду, — повторил Роберт. — И тогда ты сядешь.
Она встала, подошла к окну. Двор был пуст. Качели качались от ветра — ржавые, скрипучие, такие же, как в детстве, когда бабушка качала её. Ксения смотрела на них и думала о том, что тогда, в детстве, она не знала, что такое страх. Настоящий страх. Не боязнь темноты или грозы, а страх, который въедается под кожу и не отпускает.