Одет он был в тёмно-синий пиджак, белую рубашку без галстука, верхняя пуговица расстёгнута. Под пиджаком угадывался ремень с кобурой — она заметила лёгкое выпирание сбоку, когда он двинулся к столу. Ничего лишнего, ничего показного. Всё в нём говорило о том, что он из тех, кто привык быть в тени, наблюдать, ждать.
— Ксения? — его голос оказался тише, чем она ожидала. Низкий, спокойный, без той напористости, которой часто грешат полицейские. — Садитесь, пожалуйста.
Он указал на стул и сам сел напротив, положив на стол папку. Ксения заметила его руки: крупные, с чёткими венами, пальцы длинные. Руки человека, который умеет держать не только ручку. На левом безымянном не было кольца, но остался бледный след — как будто сняли недавно.
— Я детектив Роберт Берк, — представился он. — Ты, наверное, уже слышала, что случилось?
Он не сверлил её взглядом, не пытался запугать. Смотрел спокойно, чуть наклонив голову, как будто разговаривал не с подозреваемой, а с человеком, которому нужно помочь. От этого становилось ещё страшнее.
— Да, — голос прозвучал ровно. — Сказали, что нашли… их.
— Вы учились вместе?
— Учились.
Роберт кивнул. Папку он не открывал, но Ксения чувствовала: всё, что нужно, он уже знает. Её имя, группа, то, что она пришла сегодня, как обычно. Ничего подозрительного. Но внутри всё сжалось.
«Какого хрена он тянет?» — мелькнуло в голове.
Она вдруг остро пожалела, что надела водолазку, а не свободный свитер — ей казалось, что он видит, как под тканью колотится сердце.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.
Вопрос был настолько неожиданным, что она растерялась. Всего на секунду, но этого хватило, чтобы он заметил.
— Нормально, — ответила она. — А что?
— Просто спросил. Ты выглядишь уставшей.
— Не спала ночью. Готовилась к зачёту.
Роберт кивнул, словно принимая ответ, но Ксения видела, как его взгляд скользнул по её лицу, остановился на искусанных губах, на тёмных кругах под глазами. Она вдруг поняла, что для этого человека мелочей не существует. Он всё замечал. И запоминал.
— Ты общалась с ними? — спросил он. — С Максимом, Ильёй, Кристиной?
— Нет.
— Совсем?
— Мы учились в одной группе, но близко не общались.
— Почему?
Ксения помолчала. Она знала, что лучше не говорить правду. Что правда — это красная тряпка для полицейских. Но внутри, там, где жили голоса, что-то рвалось наружу.
— Потому что они меня травили, — сказала она.
Роберт не удивился. Не переспросил. Его лицо осталось спокойным, но Ксения заметила, как чуть сжались его пальцы на папке.
— Травили? — переспросил он мягко.
— Да. Два года.