Роберт закрыл папку. Он сидел в пыльном архиве, сжимая бумаги, и чувствовал, как внутри поднимается злость. Злость на тех, кто это сделал. Злость на тех, кто прошёл мимо. Злость на себя за то, что не был там, не смог защитить.
Он вспомнил тот день, когда не успел спасти ребёнка. Вспомнил, как стоял в коридоре, сжимая оружие, и понимал, что опоздал. Что его бездействие стоило кому-то жизни. И сейчас он чувствовал то же самое. Бессилие. Страх. И отчаянное желание всё исправить.
— Кто-то знает, — прошептал он. — Кто-то был там.
Он пересмотрел все папки, записал имена тех, кто подавал заявления, но не дождался ответа. Семнадцать человек. Кто-то из них мог ждать годами. Кто-то мог решить, что справедливость должна восторжествовать. Кто-то мог убить.
Или кто-то мог видеть, как убивала она.
Роберт откинулся на спинку стула, закрыл глаза. В голове путались мысли. Он не знал, что хуже — если она убила или если её пытаются подставить. Он знал только одно: он не позволит ей сломаться.
Вечером он снова был у её дома.
Ксения открыла почти сразу, будто ждала. Она была в той же водолазке, что и утром, с тёмными кругами под глазами, с искусанными губами. Но когда увидела его, её лицо изменилось. Страх ушёл. Осталась только надежда.
— Ты что-то нашёл? — спросила она.
— Пока нет, — ответил он, проходя в квартиру. — Но я работаю над этим.
Она закрыла дверь, прислонилась к ней.
— Денис знает? О конверте?
— Знает.
— И что он сказал?
Роберт помолчал. Он не хотел её пугать. Но он не хотел и врать.
— Он дал мне неделю, — сказал он. — Найти того, кто это сделал.
Ксения сжала пальцы. Он видел, как побелели костяшки.
— А если ты не найдёшь?
— Найду.
— Роберт…
— Найду, — повторил он, подходя ближе. — Я не позволю никому причинить тебе боль.
Она смотрела на него, и в её глазах было что-то, от чего у него перехватило дыхание. Не страх. Не надежда. Что-то большее. Что-то, чему он не смел дать имя.
— Ты слишком много для меня делаешь, — сказала она. — Ты рискуешь карьерой. Свободой. Ради чего?
— Ради тебя.
— Это не ответ.
— Это единственный ответ, который у меня есть.
Она шагнула к нему. Роберт замер. Она была так близко, что он чувствовал её дыхание, её запах — что-то простое, мыло и ещё что-то, что было только её.
— Если ты узнаешь правду, — прошептала она, — ты возненавидишь меня.
— Не возненавижу.
— Ты не знаешь.
— Я знаю тебя.
Она покачала головой.
— Ты знаешь ту, которую я тебе показываю.
— Тогда покажи мне настоящую.
Она подняла руку, коснулась его щеки. Пальцы были холодными, дрожали. Роберт накрыл её ладонь своей.