— Потому что я видел, что с тобой сделали, — сказал он медленно. — И я не хочу, чтобы это повторилось.
Ксения почувствовала, как что-то сжалось в груди. Она не плакала. Она не плакала с того дня, как бабушка умерла. Но сейчас глаза защипало, и она заморгала, чтобы прогнать влагу.
— Вас не должно это волновать, — сказала она.
— Меня волнует.
Он встал. Ксения тоже поднялась, чувствуя, как дрожат колени.
— Я оставлю тебя, — сказал он. — Просто… имей в виду. Ты не одна.
Он направился к выходу. Ксения пошла за ним, открыла дверь. В коридоре Роберт обернулся.
— И, Ксения.
— Что?
— Ты не обязана делать всё сама.
Он ушёл. Ксения закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. Внутри всё дрожало. Голоса молчали — впервые с того момента, как она проснулась.
Она подошла к столу, взяла листок с номером. Простой, аккуратный почерк. Она посмотрела на него, потом на свою руку, на царапины, которые он заметил. Сунула листок в ящик стола, рядом с паспортом и старой фотографией бабушки.
— Он правда волнуется? — спросила она пустоту.
— Дура, — прошептала Кристина, но в её голосе не было злости. Только усталость. — Он просто хочет тебя трахнуть. Все мужики одинаковые.
— Или поймать, — добавил Максим. — Развести на признание.
— А может, и то, и другое, — тихо сказал Илья. — Но может, он правда…
— Правда что? — перебила Кристина. — Ты сам-то веришь в то, что говоришь? Она убила нас. А этот мент пришёл и сказал: «Ты не одна». И ты ведёшься?
— Я не ведусь, — ответила Ксения мысленно.
— Уже повелась, — сказал Максим. — Ты визитку спрятала, а не выбросила.
Ксения закрыла ящик стола. Она не знала, что думать. Но впервые за долгое время она почувствовала что-то, кроме пустоты. Это было опасно. Она знала. Но выбросить номер не смогла.
До вечера она пролежала на диване, глядя в потолок. Мысли путались. Она прокручивала в голове каждое слово Роберта, каждый жест. «Ты не одна». Какие-то слова. Что они значат? Никто никогда не говорил ей такого. Никогда.
Ближе к ночи она заставила себя встать, сварила макароны, съела их без вкуса, глядя в окно. Двор был пуст. Качели качались от ветра. Ксения вспомнила, как в детстве бабушка качала её на этих качелях. Бабушка умерла год назад. После её смерти Ксения окончательно осталась одна.
— Если бы ты была жива, — прошептала она, — ты бы поняла?
Бабушка не отвечала. Бабушка никогда не отвечала.
Она легла, закрыла глаза. Сон не шёл. В темноте перед глазами всплывало лицо Роберта — серые глаза, пристальный взгляд. Она вдруг поняла, что запомнила его до мелочей: складку у рта, лёгкую небритость, то, как он наклонял голову, когда слушал. И как его пальцы коснулись её ладони, когда передавал визитку.