— О чём?
— О том, что у тебя внутри.
— Там пусто.
— Не верю.
Она повернулась к нему. В её глазах была усталость, но не пустота — что-то другое, чему он не мог дать название.
— Они говорят, что я слабая. Что я не выдержу суда. Что меня посадят. Что ты бросишь меня.
— Я не брошу.
— Они говорят, что ты врёшь.
— А ты веришь им?
— Не знаю.
Он обнял её.
— Я здесь. И никуда не уйду.
— Слова.
— Дела.
Она не ответила.
На восьмой день до суда Ксения получила новое письмо. На этот раз не от Виктории — от неизвестного. В конверте была копия старой фотографии из подвала. Не из новостей — любительский снимок, сделанный, вероятно, кем-то из компании. На фото были Максим, Илья, Кристина — живые, смеющиеся, счастливые. На обороте: «Ты их убила. Теперь они будут сниться тебе каждую ночь».
Ксения сжала фотографию, порвала на мелкие кусочки. Голоса зашумели, но она заставила их замолчать.
— Кто это прислал? — спросил Максим.
— Не знаю.
— Кто-то из их друзей. Или сама Виктория.
— Что ты будешь делать?
— Ничего.
— Правильно, — сказала Кристина. — Не корми их.
Ксения убрала клочки в мусорное ведро.
Роберт вернулся от адвоката с новостями.
— Елена Валерьевна нашла эксперта, который готов дать показания о твоём психическом состоянии. ПТСР, тревожное расстройство, длительное насилие. Это поможет.
— Поможет?
— Судья может смягчить приговор.
— А если не поможет?
— Тогда мы будем апеллировать.
Ксения усмехнулась.
— Апеллировать. Значит, это надолго.
— Возможно.
— Я не выдержу долго.
— Выдержишь.
Она смотрела на него.
— Ты всегда так говоришь.
— Потому что я верю.
Ночью ей приснился подвал. Она стояла посреди лужи крови, и тела лежали вокруг. Роберт стоял в дверях, смотрел на неё.
— Ты знаешь, — сказала она.
— Да.
— Почему ты не арестуешь меня?
— Потому что я люблю тебя.
Она проснулась с мокрым лицом. Роберт спал рядом. Она смотрела на него и думала о том, что этот сон — не кошмар. Он был обещанием. Или предупреждением.
Она не знала.
За три дня до суда Ксения поехала к бабушке на кладбище. Роберт хотел сопровождать, но она отказалась.
— Мне нужно побыть одной.
— Я подожду у входа.
Она кивнула.
Кладбище было старым, с покосившимися крестами и заросшими могилами. Ксения шла по дорожке, читая имена — чужие, незнакомые. Бабушка лежала в дальнем углу, под старой берёзой. Ксения села на скамейку, положила цветы.
— Здравствуй, — сказала она.
Бабушка не отвечала.
— Скоро суд. Меня могут посадить. Я не знаю, что будет.
Ветер шуршал листьями.
— Я не жалею. Понимаешь? Я не жалею.
Бабушка молчала.
— Я люблю тебя. Прости, что мало прихожу.
Она посидела ещё немного, потом встала и ушла.