Гастор с Альбином выразились похоже, но чуть конкретнее. Любой, кто касался огненного пера, вспыхивал сам и уже не мог потухнуть. Иронично, что оба погибли схожим образом. Учитывая мой опыт и «тренировки» с Фитильком, я думал, что мне будет под силу совладать с артефактом, однако у его бывшего владельца имелось иное мнение. Я не стал спорить с хранителем и закрыл короб. Всему своё время, попробую в другой раз.

Зачем вообще рисковать? Хороший вопрос в действительности. Интересоваться у самого феникса было бесполезно — он меня успешно игнорировал, а в хрониках Дутвайнов ответа не нашлось. Зато у меня вышло раскопать кое-какую информацию уже в ордене.

Разумеется, перо не являлось уникальным в своём роде. Упоминаний подобных вещиц отыскалось немало, и все, как один, описывали части тел неведомых имперской науке монстров. Когти, клыки, даже глаз имелся, превращающий живую плоть в камень. Чего не было, так это безопасных «запчастей». Большая часть экспонатов бесследно сгинула в глубине веков или была уничтожена по причине крайне опасности, но кое-что кланы всё же сберегли.

Нет, не для того, чтобы расправляться с недругами особо жестоким способом. Для себя любимых. Согласно поверьям, сумевший подчинить артефакт становился чуть ли не полубогом. Звучит знакомо, не так ли? Я скептически относился к сказкам, пока не наткнулся в перечне на описание обломанного рога, слишком мелковатого для какого-нибудь дракона. А вот для лошадки в самый раз. И тут в моей голове щёлкнуло.

Эндин, конечно, молодец. Без всякого сарказма. Будучи бездарным, он смог победить демона и забрать его силы, но было ли тех в избытке? Рина, которая в аналогичной ситуации помогала себе магическими Печатями, могла достигнуть максимум первого круга. И то на голом упрямстве и адской работоспособности. Всё изменил усилитель, подаренный Другом. И даже так она хоть и вошла во внеранговые, но, по собственному признанию, не дотягивала до великих заклинателей крови. Один из которых, к слову, являлся главой «Нетопырей» и был лично убит императором.

Не зря же умнейшая Вечно Вторая предпочла сбежать от него на корабле…

От размышлений меня отвлекла Ахата, которая смогла совладать с эмоциями и покинула купель. Я едва успел предупредить её сначала воспользоваться полотенцем, а уж потом облачаться в запасную одежду. Иначе возвращаться пришлось бы в пикантном виде и будоражить всю академию напрасными домыслами.

— Быть живой так больно, — пожаловалась она. — Как вы с этим справляетесь?

— В основном никак, — пожал я плечами. — Говорят, время лечит…