Можно было стоять вечность и ругать свои тугие варварские мозги. А ещё можно было сделать выводы из этого своего просчёта, и не допустить новые.

— П-почему не р-работать⁈ — до меня донёсся истерический шёпот вельможи.

Всё… Добрый Малуш кончился, и остался злой Всеволод.

Я метнулся обратно за скалу. Советник что-то теребил в руках и, заметив меня, попытался засунуть это обратно за пазуху, при этом перехватив посох… У него не получилось ни то, ни другое.

Через мгновение я, не обращая внимания ни на какие угрозы, подлетел, просто втыкая кулак в живот магу. Пришлось точно дозировать силу удара, но всё равно у дохляка, кажется, треснула пара рёбер.

Выдохнув что-то грозное на сиплом лучевийском, маг едва не свалился, но я придержал его, уцепившись за шею. Тот запыхтел и зашлёпал по моей руке, хватая ртом воздух, и мне стоило диких усилий просто не придушить его.

Посох оказался у меня в руке, и я на мгновение почуял тепло в пальцах. И снова возникло внутри же самое чувство, как и при защитном амулете с капелькой крови. Что-то влекло меня внутри посоха, звало к себе, накладывая на душу небольшой отпечаток грусти, будто ностальгия.

— Значит, говоришь, это работает на бросской крови? — я тряхнул посохом, — Грязь, да за каждого убитого бросса вы у меня получите в тройном размере.

Я аккуратно уронил посох под ноги, а потом ткнул ещё кулаком в живот советнику, добавляя боли и ломая ещё ребро… Тот поднял руку в мою сторону, собираясь что-то наколдовать, и взвизгнул, когда сразу несколько пальцев на ней оказались сломаны.

Как бывший Тёмный Жрец, могу со знанием дела сказать, что обычная физическая боль остаётся самым действенным методом даже в битвах с великими магистрами.

Когда маг слишком полагается на магию, у него начинают забываться основные животные инстинкты. Вот он и забыл, что, когда на тебя несётся разъярённый двухметровый воин, не следует теребить в руках непонятные магические артефакты.

Я чуть приложил его затылком об скалу и отпустил. Советник беспомощно сполз по скале, пуская сопли, кровавые слюни, и хватаясь за грудь. Всё-таки сломал я ему рёбра.

— Ты… не понимать… — хлюпал он носом, — Кто есть мой хозяин…

Я притянул к себе испуганную Дайю, погладил по волосам, удивляясь неожиданному отцовскому чувству. Даже отстранил её, опасаясь, как бы я сейчас не превратился в изнеженную размазню.

— Ты как? — спросил я, разрывая путы и вытаскивая у неё кляп изо рта, — Нормально?

— Этот слизняк заплатит! — сразу же вырвалось у девчонки, едва она смогла говорить, — Предатель! Я же сказала, что тебя ждёт расплата, Джау Лонг⁈ Ты будешь жрать червей, грязная ты свинья, ты…