Ага. Значит, лишнего она мне не скажет. Но слова про хаос залегли мне в душу. Надо будет узнать обо всём этом побольше… И о плоде, и об Яриусе, в конце концов.

— Сияна, я так-то умираю, — напомнил я, — О чём ты хотела предупредить?

— Грядёт война, — вздохнула та, — Большая, магическая. Троецарию и Лучевию хотят стравить… И бог Яриус этому мешать не будет.

— А причём тут я?

— Война обязательно коснётся Бросских гор. Яриусу будет выгодно, если Храм Хморока будет разрушен, он не хочет твоего возвращения.

Я только скривился. А меня самого кто-нибудь спросил, хочу ли я своего возвращения?

Не удержавшись, я всё же буркнул:

— Ужасная новость… Когда храм разрушат, я даже всплакну.

Сияна снова удивилась, но потом хитро улыбнулась:

— Хорошая попытка. Я тебе даже почти поверила.

Я не стал её уверять, что ни капельки не врал. Лишь спросил:

— Это всё?

Она явно растерялась, и даже начала немного злиться. Наверняка думала, что вот сейчас я, как истинный бог мрака, поведу плечами, разворошу завалы и улечу на север, спасать свой храм.

— Ну, ладно… — Сияна сморщила носик, упрямо поджав губы, и с вызовом бросила, — Тогда есть ещё кое-что! Это моё личное предсказание, и, представляешь, его мне нашептали ветви Древа… Того самого, ради которого ты бросил меня на сотни лет!

— Не надо, — небрежно бросил я.

Она даже хапнула воздуха от возмущения.

— Не поняла…

— Поможешь вылезти, и тогда я, может быть, и послушаю. А так мне всё это безразлично.

Вот теперь это действительно была богиня. Да, уж, умею я разозлить, даже переселение в тело варвара не избавило меня от этого. Не зря я был Десятым…

Оказывается, золото может сверкать грозно. Золотые глаза умеют полыхать небесным огнём, а золотые волосы могут угрожающе трепетать на невидимом ветру…

Сияна была в гневе. И её пальцы угрожающе зависли перед моим лицом, а с кончиков ногтей срывались молнии, бегающие по моей коже колючими лапками.

— Если хочешь спасти свою кровь, не отнимай её у других!

Её громогласные слова потонули в скрипе камней вокруг. У меня в глазах потемнело от новой порции страданий, да ещё Сияна схватила меня за щёки острыми ногтями… ну всё, доигрался, Десятый… и снова прильнула губами.

Свет смердящий, да она же влюблена в меня по уши. Вместе с этими мыслями по телу пронеслась волна исцеления и бодрости…

— Выбирайся сам, неблагодарная северная свинья! — отчеканила она.

Я открыл глаза. Никого… Камни перестали ёрзать, и вокруг повисла гнетущая тишина. Всё тот же завал, и всё тот же одинокий солнечный луч, пробивающийся откуда-то сверху.

Зато в свободной руке теперь было зажато моё топорище, и оттуда высунулся ошалевший Кутень. А ещё ниже, из темноты расщелины, снова выглядывала гарпия — её наглая морда всё надеялась добраться до сумки с яйцом.