Признаюсь, это было весело. И я очень старался заглушить в себе тот азарт, который испытывал когда-то, будучи Тёмным Жрецом. Когда моя жестокая армия брала штурмом очередной город, и я сам ради развлечения в одиночку охотился среди городских улиц за крупными отрядами противника, оказывающими ожесточённое сопротивление.

Моя месть давно была совершена, и я действительно даже не выбирал, слабые или сильные это воины, много их или мало. Я убивал и не боялся умереть — если это произойдёт, значит, так распорядилась судьба. Тогда я думал, что мне нечего терять. Я побеждал… и становился сильнее.

Сейчас мне было что терять. С одной стороны, защитить эту девчонку с каплей крови бросса в роду мне велел Отец-Небо… кхм… теоретически.

С другой стороны, у меня появилось стойкое желание всыпать настырной принцессе. Это исключительно из-за её самодеятельности приключилась вся история.

Сам найду, опять спасу, а потом, убедившись, что с ней всё хорошо, устрою ей хорошую взбучку… Чтоб знала, что нельзя бросать боевую группу в магической зоне, едва увидишь вдалеке какую-то знакомую рожу.

Мысли, что с девчонкой уже могло произойти что-то страшное, я старательно отгонял прочь. Опыт подсказывал мне, что именно разумные существа чаще всего и являются самыми жестокими чудовищами. Да и слова Виола бросили тень…

— Громада-а-а, — Виол уже чуть не хныкал.

Я не остановился, когда в зарослях впереди поднялась огромная тень. Лютая помесь ежа и медведя нависла надо мной, и собралась уже грозно зарычать, как в ответ зарычал уже я и сходу влепил ногой прямо в медвежьи… кхм… пилюли.

Вся эта махина свернулась колючим воющим клубком, и я, схватившись за торчащий из полуметровых игл нос, оттянул чудище в сторону и поспешил дальше. Монстр тут же развернулся, проскулил что-то обидное, и сиганул в кусты.

— Это был… это же… — испуганно пропыхтел сзади бард, едва поспевая за мной, — Маюнова грусть, это ж медоёж! Ох, говорят, в тяжёлой царской пехоте есть такие!

— И что⁈ — рыкнул я, не оглядываясь и поправляя сумку на плече.

— Просто ты, громада, самая злая голая задница, которую я видел в своей жизни, — буркнул тот.

Креона, услышав это, не сдержалась и усмехнулась:

— Я слышала, что у броссов считается настоящей честью идти в бой голышом.

Когда в темноте зарослей впереди вдруг открылся зелёный глаз, до боли знакомый, я тоже не остановился. Засвистел пущенный в меня язык, но я подставил топорище, потом сразу же прыгнул вперёд, врываясь в заросли.

Это оказался уже знакомый монстр — тело ящера, шипастые плечи, и ма-а-аленькая голова с хоботком. За этот хоботок я и схватился, просто зажав его ладонью, и вклинил топорище между шипами, не давая твари скрыть за ними крохотную голову. Так-то, если бы он вытянула плечевые шипы на полную длину, соединив в купол, то проткнула бы мне руку.