Источник магии воздуха я, конечно же, не чувствовал, но мне снова помогло воображение. Наблюдая за огоньком на ладони, я стал старательно и часто дышать, будто роженица под контролем повитухи. Мысленно при этом я будто раздувал кузнечные меха.

— А-фух, а-фух… — пыхтел я, прогоняя магию через контуры, и неожиданно огонёк вспыхнул сильнее.

Прекрасно! Ещё более прекраснее было то, что теперь я не чувствовал себя, как выжатый лимон после этого.

Впрочем, довольно быстро я понял, что занятия с огнём в тесном помещении — не самая лучшая затея. Потому что очень скоро стало нечем дышать, и мне пришлось сразу затушить пламя. К сожалению, выходя за пределы тела, магический огонь так же, как и обычный, требовал кислород.

Поймав недовольный взгляд барда, я прикрыл глаза, решив заняться внутренней медитацией. Эх, как хорошо быть таким одиноким, каким был Десятый… Никто вокруг не мешает, не сопит, не рычит, не пыхтит, вашу-то мать-Бездну!

Креона, заметив, что свет мне не был больше нужен, потушила пламя, и пещера погрузилась во тьму. Потихоньку все засыпали, и тогда я смог достичь нужной мне концентрации.

Бросский огонь в крови здорово добавляет мне сил, я это заметил. Но мне не давала покоя та расточительность, с которой это происходило.

С приобретёнными знаниями о контурах я стал пробовать новые варианты, прогоняя огонь внутри меня, и заливая его в нужные мне мышцы. Очень скоро я улыбнулся, почувствовав, что иду в нужном мне направлении.

Я знал и до этого, что можно раскалять кожу в нужных мне местах. Но то, что у меня получилось сделать сильнее одну руку, приятно удивило.

Камень за моей спиной продолжал иногда вздрагивать и скрежетать, поэтому я не сразу расслышал непонятный и подозрительный хруст. Причём не снаружи, а внутри пещеры.

Открыв глаза и вытаращившись в темноту, я за секунду вызвал свечение на ладони… и уставился на медоежа, который засунул свою наглейшую морду в мою сумку с шелкопрядами.

— Куда, грязь⁈ — рявкнул я, отдёрнув сумку и ощутимо заехав тому по морде.

Медоёж взревел, оскаливаясь, но ответом нам обоим был сильнейший удар по камню снаружи. Скрежет треснувшего входного камня заставил нас обоих замереть.

— За что ты его так, господин Малуш? — хмуро спросила проснувшаяся Дайю, — Он просто любит этих жучков.

— Этих жучков тут слишком многие любят, — тихо проворчал я, покосившись на выглянувшего их топорища Кутеня, — А они золота стоят.

Цербер медленно вылез из дубины и демонстративно перелетел к принцессе, словно показывая, что он оскорблён моими намёками.

Продолжая посылать убийственные взгляды медоежу, который будто бы назло мне стал тереться о Дайю, я раскрыл сумку. Да ну смердящий свет, всё сожрал! Чтоб я ещё раз к какому-нибудь хищнику в пещеру залез.