— Вот и стрелу ему уже забили… Надо бы тоже на все это поглядеть… Хоть одним глазком.

Хочешь — не хочешь, но и ему придется туда пойти. Надо понимать, чем все это закончится. Слишком уж резкий Витян. Может такого учудить, что и рад не будешь.

— Контроль, он и в Африке контроль.

Вздыхая, Рафи коснулся пары револьверов, что лежали на столе. Здесь блестела россыпь патронов, которые он только что под самую завязку заполнил магией. Без такого аргумента было просто глупо идти на воровское толковище. Кто знает, как дело повернется: может в одну сторону, а может и совсем в другую сторону.

* * *

Дом мадам Камовой

Несмотря на солнечный день окна в доме были плотно зашторены. У кого другого это могло бы вызвать удивление и долгие перешептывания, может быть даже тревогу или желание справится о здоровье хозяйки. Только сама Камова не раз говорила соседским кумушкам, что предпочитает тишину и полумрак уличный звукам и ярким солнечным лучам.

— Так…

Женщина склонилась над письменным столом и что-то тщательно писала, старательно меняя почерк. Красивые, четко прописанные чернилами буквы сразу же приобретали явно выраженный наклон влево. Вследствие этого и весь текст выглядел совершенно по-особенному.

— Значит… Его Высокопревосходительству… Хм…

Не раз и не два отрываясь от письма, она начинала читать уже написанное, словно проверяя складность речи и чистописание.

— … Жандармского корпуса… генералу Мирскому. Сим письмом сообщаю, что завтра вечером в портовых складах будут находится два опасных для империи и государя субъекта. Первый, беглый каторжник и душегуб, а второй — промышляет изготовлением зачарованного оружия. Как мне стало известно, оные субъекты собрались в тайном месте, чтобы обговорить новое злодейское преступление. С собой у них непременно будет оружие…

Прочитав уже написанное, Камова удовлетворенно хмыкнула. Отложила перо в сторону и промокнула письмо промокательной бумажкой, чтобы чернила немного подсохли, а после можно было продолжить.

— Хороша…

Повернувшись к большому зеркалу, она с довольной улыбкой рассматривала свое отражение. Моложавая женщина оттуда ей тоже загадочно улыбалось и, кажется, даже кивало, словно полностью одобряя ее поступки. Такие разговоры со своим отражением у ней давно же вошли в привычку, став едва ли не обязательным ритуалом перед принятием важного решения. Так разговаривая, словно с живым собеседником, Камова наполнялась уверенностью, что поступает совершенно верно. Вот и сейчас, все сомнения и тревоги, что она еще ощущала, спрятались глубоко-глубоко внутри.