— Я… Я…
— Что ты заладил — я, я? — парень, сияя, как новенький пятак, шагнул через порог. — Смотрю, побледнел весь? Уж не захворал ли? Вон, водички выпей.
Отходя назад, Брокарь наткнулся на небольшой столик с графином воды. Трясущимися руками наполнил бокал и залпом выпил воду.
— Полегчало?
Мирский смотрел по-доброму, улыбался. Даже помог поставить стакан назад, когда Брокарь его чуть не выронил. Только от этой напускной доброты хозяину дому становилось вся тяжелей и тяжелей.
— А теперь перейдем к нашему делу…
Мирский нахмурился. Улыбка сменилась угрожающей ухмылкой. Сразу стало ясно, что разговор будет не о розовых пони.
— Завтра сюда придет мой стряпчий и ты перепишешь на него те самые патенты. И не дай Бог, что-то пойдет не по плану и ты выкинешь какой-то фортель, — парень сделал шаг, оказавшись в непосредственной близости. Поднял коробок на уровень груди и, вытащив из нее спичку, медленно чиркнул ею. На кончике спички тут же появился крошечный огонек. — То я больше приходить не будут. Не зачем. Потому что ни тебя, ни твоей семьи больше не будет. Понял меня?
Брокарь с трудом отвел огонька от яркого огонька. Медленно кивнул.
— Я все сделаю, как нужно. Как скажете… Только не нужно больше ничего делать. Прошу вас.
Брокарь «сломался». Вроде бы не должен был, но сломался. Ведь, было дело и с благородными конфликтовал, буквально выгрызая у них «свое». Под дулом револьвера стоял, а все равно держался на своем. Сейчас же поплыл.
— Я все отдам, подпишу все бумаги.
Но сейчас все было по-другому. Мужчина стоял перед юнцом и внутренне содрогался. Все недавно произошедшее в его голове теперь сложилось в цельную картину, которая пугала до ужаса. Этот мальчишка, с виду напоминавший чистенького и юного ангелочка, казался чудовищем, с которым было не договориться.
— Сейчас, сейчас принесу…
— Не надо. Не торопись. Завтра придет стряпчий, все и оформите, — мальчишка на его глазах зажег новую спичку. При этом улыбался так, что того и гляди рот порвет. — Смотри, как хорошо горит. Красиво…
— Я понял, все понял, — быстро проговорил Брокарь.
Мужчина с трудом отвел взгляд от огонька. Сейчас он совершенно отчетливо осознал, что его так напугало. Мирский был безумец, самый настоящей безумец. А как еще назвать человека, который с улыбкой машет зажженной спичкой в доме, залитом светильным маслом? Только, безумец!
* * *
Кто бы знал, как тяжело было держать улыбку абсолютного отморозка и вести себя соответственно. Тренироваться пришлось, около часа строя рожи перед зеркалом. Зато эффект оказался, что надо! Брокарь-старший, хорошо «подогретый» его «шутками», был бледнее мела, трясся, как банной лист.