Так, бормоча себе под нос фамилии, светские титулы своих давних жертв, Брокарь задумчиво бродил по дому. Спустился со второго этажа на первый, прошелся по гостиной, остановился у окна. Вдруг захотелось открыть его, вдохнуть аромат роз, которыми супруга засадила весь сад. Щелкнул щеколдами и дернул на себя массивные деревянные рамы, впуская внутрь будоражащий аромат цветов.

— Хорош… Черт! Что это еще такое? — обеспокоенно вдохнул еще и еще. Нежный аромат роз перебивал какой-то резкий тяжелый запах, который он не сразу и определил. — Подожди-ка… Это же светильное масло!

Мужчина перегнулся через подоконник, выглядывая в сад. Стена дома прямо перед его носом была густо пролита желтоватой маслянистой жидкостью, на земле уже образовалась целая лужа. Встал на цыпочки и посмотрел наверх, в сторону второго этажа.

— Господи, господи… — Брокарь почувствовал, как его спина покрывается холодным липким потом. К душной вони светильного масла прибавился и жуткий запах пота. — Здесь же все стены пролиты. И там, там тоже…

Он уже и не сомневался, что с другой стороны стены выглядели точно так же. Наверняка, все здесь было пролито этой горючей жидкостью. И теперь достаточно было одного чиха, чтобы все здесь превратилось в один большой погребальный костер.

— Господи, надо звонить в полицию… Нет, пожарным… — растерянно бормотал он, не понимая что делать первым и куда бежать сначала. — Надо уходить, срочно бежать отсюда.

Уже стоя у телефонного аппарата, тут же одернул руку. Нельзя терять ни минуты. В любой момент все могло полыхнуть. Нужно бежать за супругой и ребенком на второй этаж.

И только сделал шаг к лестнице, как в дверь кто-то громко, по-хозяйски постучал.

— Хозяин⁈ — донесся из-за двери приглушенный голос. — Гостей не ждешь?

Брокарь замер. Голос ему показался смутно знакомым.

— Открывай! — дверь уже, явно, пнули ногой. — А то мне курить зверски хочется. Где-то в кармане спички были…

Бледный, как смерть, мужчина медленно пошел к двери. Он все уже понял.

— Брокарь, дружище! — дверь открылась, а стой стороны стоял улыбающийся подросток в гимназическом костюме. Весь чистенький, все отуженное, накрахмаленное на нем, прямо пай-мальчик. Лишь глаза холодные, словно ножи острые. — Я проходил мимо и подумал, а не поговорить ли нам о моих патентах. Ведь, такой прекрасный момент для этого, не находишь? Чего молчишь, как рыба, смотришь в пол?

А тот никак не мог оторвать взгляда от самой обыкновенной коробки спичек, которую этот юнец держал в руках. Мирский, заметив это, несколько раз тряхнул коробку, показывая, что она отнюдь не пуста.