Только Брокарь по глазам видел, что ничего тот делать не будет. Для вида и внешней шумихи, конечно, кого-то пошлет «на улицу» поглядеть и послушать. Повезет, если полицейские что-то узнают, не повезет — и Бог с ними. Как говорится, мы старались. И честно говоря, Николай прекрасно понимал полицмейстера. Ведь, такие происшествия были нередки и, как правило, начинались из-за ссор между очень серьезными людьми. А кто в здравом уме и по доброй воле захочет влезать в чей-то конфликт? Правильно, никто. Вот и полицмейстер не хотел.

— Подумай, Николай Евгеньевич, хорошо подумай, — по-доброму, почти ласково добавил полицмейстер. — Если уж так за вас с братом взялись, то может и причина этому есть?

Гость уже хотел покачать головой, как его осенило. Кажется, он знает, кто это мог быть.

— Это же этот гаденыш Мир… — начал было говорить, но не договорил. Резко захлопнул рот, издав при этом громкий звук. Нельзя было сейчас ничего рассказывать, — Оговорился я, ваше высокопревосходительство. Даже и не знаю, что думать. Дома поразмыслю над всем этим. Еще у брата спрошу. Может он что-то знает. А засим позвольте откланяться.

И только закрыв дверь кабинета, Брокарь выдохнул.

— Вот же я дурень, — в сердцах пробормотал он, спускаясь по лестнице полицейского управления и выходя на улицу. — Что бы обо мне подумал полицмейстер, вздумай я во всем обвинить какого-то мальчишку⁈ Рассмеялся бы, наверное. После же рассказал об этом, как о курьезе своей супруге, та — подругам, а те — всему городу. Огласка, позор… Буду говорить, братья Брокари какого-то пацана испугались, всякие небылицы рассказывают.

С этими мыслями Николай поймал извозчика и отправился на пролетке домой, где его ждал еще один неприятный сюрприз. У самого крыльца лежали три гроба, оббитые черным бархатом. Два больших — взрослых и один маленький — детский.

— Коленька, Коленька, миленький! — с выпученными глазами бросилась ему на грудь супруга, едва только он открыл дверь. — Ты видел? Ты видел это? Они же нас убьют! Слышишь? Зарежут, как цыплят! — у женщины явно был нервный срыв. Вцепилась в него, руками не оторвать. При этом то шептала, то громко визжала. — Почему не едет полиция? Коленька, где околоточный? Почему нет полиции? Это ведь все душегубы! Понимаешь!

С жутким трудом ему удалось успокоить супругу. На руках отнес в спальню. Укрыл одеялом, принес горячий шоколад, долго разговаривал с ней о всяких милых глупостях. И дождавшись, как она задремала, осторожно вышел.

— Уже и венки появились, — остановившись у окна, Брокарь заметил на гробах букеты с траурными лентами. — Значит, следят… Обложили…