— Ты, наверное, уже попробовал это всё на зуб. Конечно, попробывал, по глазам вижу, — ухмыльнулся княжич, показывая глазами на дверь и стены. — Словом, даже не думай. Везде антимагические сплавы. Хорошего мага не остановят, но тебе, зверёк, точно хватит. А для гарантии тебе один интересный препарат вкололи. Чувствуешь, ведь. Специально для магов химичили, чтобы из них на время овощей делать… Хм, а ты хорошо держишься. Овощ овощем, а даже не дёрнулся ни разу.

Злорадство в его взгляде уступило место острому любопытство. Чувствовалось, что ждал хоть каких-то эмоций, а тут молчание и пустота. Какое тут удовольствие от победы? Совсем никакого.

— А знаешь, я ведь припас для тебя кое-что, — Сабуров-младший расплылся в улыбке. Такое придумал, что из любого эмоции выбьет. — Можешь мне поверить, это точно тебя расшевелит.

У пленника на лице, по-прежнему, было ноль эмоций. Казалось, его, вообще, ни чем не пробьёшь. Человек в камне. Как сидел, так и остался сидеть. Ни одна мышца на лице не дрогнула.

— А знаешь, кто у тебя в соседях? Вот прямо за этой стенкой? — княжич показал на ближнюю стену. — Должен почувствовать, ведь родная кровь все-таки.

Пленник впервые за всё время встрепенулся, что конечно же не ускользнуло от взгляда княжича.

— Зашевелился, — рассмеялся Алексей. — Значит, почувствовал сестру-то.

Про неё он ещё вчера услышал. Как говориться, случайно, одним ухом. Вроде Сабуров-старший сильно впечатлился силой девочки, и решил подарить её старому товарищу для каких-то магических экспериментов.

— Догадываешься, что теперь с этой девкой будет, — княжич заглядывал в глаза пленнику, пытаясь там найти следы отчаяния. — Я буду тебе во всех подробностях рассказывать о ней. Каждый день, а может и чаще…

Пленник еще раз дернулся, звякнув наручниками. На лице что-то мелькнуло.

— Теперь я торопиться не буду. Стану растягивать удовольствия. Дождусь, когда ты сломаешься. Слышишь меня? Слышишь, конечно, слышишь. И как, теперь настроение, зверёк? Чего не улыбаешься, как тогда? Почему не смешно?

Алексей хохотнул, видя, как меняется лицо пленника.

— Ничего, ничего, ты обязательно сломаешься. Рано или поздно, но это наверняка произойдёт. Оба-на, заговорил! Чего-чего?

Пленник, и правда, что-то пытался сказать, хотя и не получалось. Открывал рот, а раздавалось лишь невнятное бормотание. Препарат, похоже, ещё действовал.

— Чего там бормочешь? Чётче говори, ни хрена не понимаю.

Парнишка замолчал, собираясь с силами и пытаясь что-то изобразить непослушными губами.

— Что? — княжич наклонился ниже.

Наконец, пленник смог выдавать из себя всего одно слово: