— Ты везде посмотрела? — женщина кивнула. — Не надо волноваться. Она наверняка ходит где-то тут. Ты же знаешь, какой она стала забывчивой, рассеянной. Вечно в облаках витает. Может в булочную пошла, за своими любимыми пирожными? Или решила пошутить над нами? Лиза, ведь, не хотела ехать в пассаж.

Он успокаивал супругу, но его самого никак не покидало чувство тревоги. К тому же оно с каждой секундой усиливалось все сильнее и сильнее.

— Давай, вдвоем ее поищем. Ты еще раз пройдись по саду, посмотри у задней двери, открыта она или нет. Я вернусь в дом и расспрошу прислугу. Может они что-нибудь видели. Еще пошлю кучера до булочной, чтобы он и там поглядел. Хорошо?

Женщина молча кивнула. Судя по лицу, вроде бы даже немного успокоилась.

— Уверен, что она где-то здесь. Вот увидишь, Лизонька где-нибудь спряталась, и сейчас, шалунья, следит за нами. Помнишь, как на прошлой неделе?

Но женщина, не слушая его, уже была у беседки. Мирский со вздохом развернулся и вернулся в дом.

— Ну, я ей задам за такие шутки… — сдавленно бурчал он, чувствуя, как начинает злиться. — Негодница, это уже переходит всякие границы. Норов свой показывает. В этот раз без наказания никак не обойдись…

Но про наказание Мирскому пришлось забыть. В доме Лизаветы не было, в саду тоже. Посланный в булочную кучер также вернулся ни с чем, продавец сегодня не видел их девочку.

— Что ты молчишь? — женщина зло смотрела на мужа. — Или опять скажешь, что она где-то спряталась? Ее нигде нет! Ты понимаешь это! — закричала она во весь голос. — Нашей Лизоньки нигде нет! А ты смотришь в стену, как в тот раз! Сделай же что-нибудь! — женщина явно впадала в истерику. Лицо раскраснелось, кривились губы, в голосе появились визгливые нотки. Того гляди, ударится в рыдания. — Ты совсем оглох⁈ Я сказала, сде…

Договорить она не успела. Он схватил ее за плечи и с силой тряхнул. По-другому сейчас было никак нельзя. Им обоим нужно было иметь трезвые головы, а не кричать друг на друга, выясняя отношения.

— Прекрати истерику, — медленно, подчеркнуто тихо произнес Мирский, глядя супруге прямо в глаза. — Криками нашей девочке сейчас не поможешь. Прежде чем действовать, нужно успокоиться и подумать. Поняла?

У женщины на глазах выступили слезы. Была прикушены губа. Видно было, что еле-еле сдерживалась, чтобы не зарыдать. Но, найдя в себе силы, она медленно кивнула.

— Прежде пошлем всех слуг пройтись по улице. Пусть расспросят дворников, мальчишек-газетчиков. Эти всегда все видят, слышат. Могут что-то и рассказать, — смахнув слезы, супруга внимательно его слушала. — Позови всех слуг в гостиную, а я пока сделаю несколько звонков…